Горе господина Гро

К тому же не стоило сейчас оставлять Брину одну. Ждать, бояться и надеяться в одиночку — скверное занятие. Вдвоем — еще куда ни шло.

Призрак отца моего, удивительное дело, держал слово, вел себя тихо. Ни разу не вмешался в наш разговор, даже когда Брина между делом сказала, что им с мужем очень нравится, как стали в последнее время готовить в «Сытом скелете». Могу себе представить, каких усилий стоило отцу не закричать: «Так вот почему ее муж умирает!» — и тут же потребовать, чтобы я сам немедленно показался знахарю, благо с момента моей трапезы в этой дрянной забегаловке прошло всего полтора часа, а значит, спасение еще возможно, хоть и маловероятно, чего уж там.

Но он, повторяю, промолчал. Поразительно.

Наконец на тропинке, ведущей от дома к беседке, появился Абилат. Стоило мне увидеть его лицо, я сразу понял, что вдовой моя Брина в ближайшее время не станет. Ну и хвала Магистрам. Успели, значит.

— Хороший день, Кофа, — улыбка Абилата была усталой и рассеянной, но вполне лучезарной. — Как же я рад, что вы меня сюда позвали, потому что при всем уважении к коллегам не думаю, что… — Он осекся и уставился куда-то вверх, в дальний угол беседки. — Ох, простите, сэр, я вас не сразу заметил. И вам, конечно же, хорошего дня!

То есть, надо понимать, для него призрак не был невидимым, даже при дневном свете. Ничего себе.

— Приятно видеть воспитанного молодого человека, — откликнулся Хумха. Свойственные ему сварливые интонации, впрочем, никуда не делись.

Брина, хвала Магистрам, не обратила внимания на их переговоры. Ее сейчас интересовало совсем другое. Абилат прекрасно это понимал, поэтому торопливо сказал:

— Знаете, леди Брина, я думаю, теперь все будет хорошо. Сэру Хийике уже лучше, он спит, и вы его, пожалуйста, не будите.

Хийика, значит. Чудное имя, даже для уроженца Куманского Халифата. Интересно, из какого он города? Вряд ли из Кумона, хотя все может быть, конечно… Я только теперь понял, что до сих пор не знал, как зовут мужа Брины. Ну или давным-давно выкинул его имя из головы как ненужную информацию. Если мои друзья хотят, чтобы я знал по именам их домочадцев, им следует связывать свою жизнь с мятежными колдунами, на худой конец — с городскими нищими, фальшивомонетчиками или придворными Его Величества, тогда я буду в курсе всех перипетий их семейной жизни, а так — извините, не выходит.

— Мне теперь нужно кое-что сделать, — говорил тем временем Абилат. — Чтобы, так сказать, закрепить успех. Но не здесь, в смысле, не у вас дома. То есть я хочу сказать, что сейчас уйду, а вы отдыхайте. Больному ничего давать не нужно, я имею в виду, никаких лекарств, но если проснется и попросит поесть, вы ему, конечно, принесите, что сам захочет, никакой особой диеты не требуется.