Горе господина Гро

Вспомнив о призраках, я покосился на Хумху — чего от него следует ожидать? Но тот болтался под потолком и был так захвачен зрелищем, что даже перестал делать вид, будто происходящее совершенно его не интересует.

Габа Гро тем временем сотрясался от беззвучных рыданий, которые все больше походили на агонию.

— Он… истекает горем? — шепотом спросил я.

Джуффин молча кивнул, а призрак вспомнил о своих отцовских обязанностях и сварливо сказал:

— Ну надо же, ушам своим не верю, хоть что-то ты иногда понимаешь.

Лужица серебристо-розового света стремительно росла. В какой-то момент она перестала растекаться по полу и собралась в комок, размеры которого увеличивались с почти пугающей скоростью. В какой-то момент мне начало казаться — еще немного, и горе Габы Гро заполнит всю комнату. А мы с Джуффином войдем в историю как первые в Мире люди, ухитрившиеся утонуть в чужом горе, — если, конечно, вовремя не смоемся. Впрочем, потом горе хлынет в окно, понемногу затопит весь город, погребет под собой Соединенное Королевство и, чем только Темные Магистры не шутят, весь Мир; Лойсо Пондохва был бы счастлив, жаль, не дожил, бедняга.

Но, хвала Магистрам, горе Габы Гро было все же не настолько велико, чтобы погубить Мир. Примерно полчаса спустя он внезапно успокоился, поднялся, поспешно снял лоохи и накрыл сияющий ком.

— Так надо, — объяснил он. — Здесь недостаточно темно.

— А что происходит с этой штукой при свете? — живо заинтересовался Джуффин.

— При свете эта, как вы изволили выразиться, «штука» стремится вернуться обратно, — устало сказал знахарь. — Я случайно выяснил, что нужна полная темнота, чтобы горе стало человеком… вернее, существом, похожим на человека. Когда я делал это в первый раз, она… оно захотело вернуться на прежнее место, то есть обратно в меня. Я знал, что оно этого хочет, даже примерно представлял, как все будет происходить, — в конце концов, это же не загадочное чудовище из иного мира, чьи намерения непостижимы, а часть меня самого. Но легче от этого не становилось, скорее наоборот. Оно гонялось за мной по всему дому; двери и стены для него, сами понимаете, не преграда, как и для вас, сэр, — он вежливо поклонился Хумхе. — В конце концов горе загнало меня в чулан; ну, строго говоря, не оно загнало, а я сам туда побежал. Не то чтобы всерьез рассчитывал спастись, просто уже плохо соображал от ужаса и руководствовался инстинктами, а не здравым смыслом. И хвала Магистрам, потому что это был чулан, предназначенный для хранения лекарств, которые не терпят света, поэтому лампу я там не держу. И когда я забился в угол и постарался смириться с мыслью, что горе сейчас снова заполнит меня, оно вдруг преспокойно плюхнулось у моих ног и лежало так примерно полчаса.