Гордый, жестокий... желанный

А потом они вырастают, их становится трудно контролировать, и он умывает руки.

Эти слова опечалили Пенни. Жизнь так коротка, зачем делать ее несчастливой? Почему старик так обращался со своей семьей? Ее мать была такой удивительно доброй и понимающей, что Пенни думала, что все родители такие.

— Ты думаешь, Хлое он понравится?

— Если она справится с робостью. Посмотри на нее.

Хлоя медленно шла к дому, держа палец во рту, но решительно.

— Она продолжает спрашивать, действительно ли он ее дед. Она заинтригована, ей хочется поговорить с ним, хотя она немного напугана.

— Мне пойти с ней? — спросила Пенни.

Санто быстро покачал головой:"

"— Она будет в безопасности с ним. Я обожал его, когда был в ее возрасте.

Пенни вздохнула:

— Жаль, что все изменилось. И я только сейчас поняла, как тяжело тебе было прийти сюда.

— Я был уверен, что это никогда не случится.

— Но ты поставил пользу Хлои на первый план?

Что-то промелькнуло в его глазах, он отвернулся, встал и нырнул в бассейн. Некоторое время Пенни понаблюдала за ленивыми взмахами его рук и перевела взгляд на Хлою, как раз входившую в дом. Эта дверь вела в комнату Антонио, и Пенни навострила уши, пытаясь расслышать их разговор, но она была слишком далеко. Однако она знала Хлою достаточно хорошо, чтобы понять, что, если девочка будет расстроена, она убежит оттуда.

— Почему бы тебе не присоединиться ко мне? — Санто оперся о бортик рядом с ней, стряхивая с волос воду.

Пенни хотела поплавать с ним больше всего на свете, хотела потереться об него, подразнить, чтобы он сгреб ее в охапку и поцеловал, но она помнила, как он представил ее.

— Няне не положено плавать со своим начальником, — возразила она, поднимая подбородок.

— Туше, — признал он. — Но что, по-твоему, я должен был сказать ему? Он ярый сторонник пристойности.

— Разве он не разозлится, увидев нас в бассейне? Я не хочу усугублять ситуацию. Хотя, — она мысленно скрестила пальцы, — я хотела бы знать, почему вы разошлись. Это помогло бы мне лучше разобраться.

Санто прерывисто вздохнул, и его глаза наполнились глубоким горем. Пенни подумала, что он опять скажет, что это не ее дело, но он вылез из бассейна и присел на край шезлонга лицом к ней. Шли секунды. Вода стекала с волос ему на лицо, капли задерживались на ресницах, сверкая, как бриллианты, чертили дорожки по его груди, и ей хотелось проследить каждую кончиками пальцев. Ей не нравилось видеть его несчастным. Конечно, он должен был похоронить своих мертвецов, но она не думала, что это будет так сложно. Ей хотелось облегчить его страдания, но как это сделать, когда она даже не знает, что случилось?

Наконец он заговорил:

— Все просто: мой отец хотел контролировать мою жизнь, а я не позволил ему.