Гордый

Ты ведь хотел, – стараюсь прикрыться хотя бы руками. Закусываю губу от отчаяния. Дура. Дура! Идиотка!

– Не смог.

– Жаль, – наконец вырываюсь из объятий. – Без тебя спокойнее было.

Не дожидаясь ответа, трусливо убегаю к себе, понимая, что он так и остался на месте, жадно меня разглядывая. Лишь в тишине выделенной нам с сыном комнаты я оперлась лопатками о дверь и тихонько сползла вниз, уронив руки в ладони, едва сдерживая слезы.

Лютое отчаяние топит.

Я, как последняя течная сука, готова была развернуться к стене лицом, подстраиваясь под него, скулить и умолять наполнить меня собой. Я готова была, и плевать на завтра… А он только что от бабы вернулся.

Глава 39

Следующее утро. Встречаемся на кухне. Я уже успела сварить сыну кашу. Подорвалась ни свет ни заря. Потрясение было чересчур сильным.

– Доброе утро, – роняет невзначай, проходя к кофе-машине, а я мгновенно напрягаюсь. И разве что в сторону не шарахаюсь. Стараюсь держать мужчину в поле зрения. Я уже нашла на полу почти пустую бутылку виски.

Понятно, почему он сорвался. Он просто очень пьян был. Иначе в мою сторону даже бы и не посмотрел больше никогда. И от этого ещё хуже. И вроде все логично, так, как и должно быть, но в душе все ноет, ноет, ноет, даже сильнее, чем раньше.

– Я домой хочу вернуться, – минуя слова вступления, четко озвучиваю свои мысли. Жаль, голос слегка дрожит.

– Кристин. Ты извини за вчерашнее. Я не хотел тебя обидеть… – от пронизывающего виноватого взгляда пробирает. – Я не…

– Я. Хочу вернуться. Домой! – неконтролируемо повышаю голос. Ногти впиваются в ладони. – Я не смогу с тобой жить. Даже временно. Пожалуйста! – давлю на последнее слово.

А в ответ молчание.

Перемешиваю кашу. Это необязательно, но руки чем-то надо занять. Нервы на пределе. Я проплакала в подушку всю ночь. Никак не могла успокоиться. А из комнаты выйти боялась. И Андрея разбудить боялась."

"– Прости, вчера вышло не очень, я себя не контролировал, – заправляет выбившуюся прядку за ухо, но я отскакиваю в сторону от напряжения. Не хочу, чтобы он меня касался. Пусть других идёт лапает.

– Не трогай меня никогда больше! – срывает с катушек. – После своих баб всех!

– Со всеми пусто, – взор тоскливый, унылый.

Ошарашенно моргаю. Зачем он такое говорит?!

– Мне плевать на это, ясно? – раскаленные угли обжигают обидой и обдают кипятком. Кричать в голос охота. Горло рвет от сдерживаемых эмоций. – Хоть бы руки помыл, прежде чем меня марать грязью этой!

– Пальцем вчера никого не тронул.

– Как меня, да? Иди другому кому расскажи, даже слушать не могу вранье твое.

– Развернулся и ушел. Там дышать нечем. Только с тобой кислород чувствую. Хочешь – верь. Хочешь – нет.