Король гордости (ЛП)

— Я подтвердил нескольким нейробиологам, что эти методы являются научно обоснованными.

Я чуть не подавилась свежевыжатым грейпфрутовым соком.

— Ты консультировался с командой нейробиологов по поводу моего писательского застоя?

Он пожал плечами.

— Каждый год я жертвую значительную сумму различным научным организациям. Таким образом, они рады удовлетворить некоторые из моих более личных просьб.

Я открыла папку и просмотрел предложения. Большинство из них были советами, которые я уже знала из поисков в Интернете. Медитации, каждый день выделять немного времени для творческой игры, использовать метод Помидора и так далее, и тому подобное. Было несколько, которых я раньше не видела, но это не имело бы значения, если бы Кай вручил мне пачку листовок для вводных занятий йогой.

Ради всего святого, он потратил время на поиск решений и консультации с нейробиологами. Мои предыдущие бойфренды думали, что делают мне одолжение, когда покупали пиццу по дороге ко мне домой."

"Последний раз, когда кто-то делал что-то настолько продуманное, не ожидая ничего взамен, было, когда некий миллиардер показал мне секретную комнату своей семьи и предложил ее в качестве места для письма.

Мое горло сжалось от эмоций. Я опустила голову и моргнула, сдерживая смущающий укол. Последнее, чего мне хотелось, это начать реветь из-за моего краба с рисом. Я уже один раз плакала перед Каем на этой неделе; два раза было бы перебором.

Я шумно переворачивала страницы, пока боролась со своими безудержными эмоциями. Давление в моем горле ослабло, когда я остановилась на предпоследнем пункте.

— Заниматься частой и интенсивной сексуальной активностью, когда чувствуешь себя застрявшей, — читаю я вслух. — Помимо всего прочего, оргазмы стимулируют творчество. — Я бросила подозрительный взгляд на Кая, который ответил мне таким же невинным взглядом. — Хм. Интересно, кто это придумал.

Его улыбка растекалась так же медленно и расплавленно, как теплый мед.

— Не нужно удивляться. Это научно доказано, моя любовь.

Моя любовь.

Мир вокруг нас погрузился в устрашающую тишину. Не щебетали птицы. Ни одна волна не разбивалась о далекие берега. Даже ветер стих.

Кай много раз называл меня любимой раньше, но он никогда не называл меня своей.

Одно слово. Два письма.

Иногда они имели решающее значение.

Улыбка Кая сменилась пониманием. Напряжение закралось между нами, обвиваясь вокруг моего торса и оседая в груди, как бетонный груз.

Это не было неприятно, но это было молчание, настолько пропитанное смыслом, что заглушало любые признания, скрывающиеся под поверхностью. Мы не были готовы к таким разговорам.

Я сменила тему, прежде чем пауза затянулась до того, что нужно признать.