Извращенная гордость

Надеюсь, что смогу забыть Римо. Как будто я могла когда-нибудь забыть его.

Я уставилась на две строчки теста.

Беременна.

Ребенком Римо Фальконе.

От человека беспримерной жестокости и беспощадности.

От человек, который лишил меня невинности, моего будущего… моего сердца.

Телом и душой.

Я владею тобой.

О, Римо, если бы ты знал, что отдал.…

Я положила тест и дотронулась до живота. Это казалось нереальным, невозможным.

Беременна.

Мое сердце было страной раздираемой войны: два противоречивых чувства боролись за господство, не оставляя после себя ничего, кроме опустошения. Необузданное счастье, что маленький человек растет внутри меня. Небольшая часть Римо, которая навсегда останется со мной. И грубый страх перед будущим, моим… нашим будущим. Наш мир был жесток к девушкам, которые забеременели вне брака; он был еще более жесток к детям, рожденным вне брака.

Проклятым называли внебрачного ребёнка. Ребенок Римо Фальконе не мог надеяться на более доброе имя. Я бы защитила своего ребенка, но я не всегда буду рядом, чтобы отразить нападения. Без сомнения, он был бы достаточно силен, чтобы защитить себя, но мысль о том, что моему ребенку придется расти сильным по необходимости, потому что мир загнал его в угол, привела меня в ярость. Я попыталась успокоить свои бушующие эмоции. Я забегала вперед. Я из хорошей семьи, может быть, все будет по-другому для моего ребенка, независимо от того, кто отец.

Глубоко вздохнув, я направилась вниз. Моя семья собралась в столовой, и когда я вошла, они замолчали. Мама. Папа. Валентина. Данте. Сэмюэль. Дети Данте. Анна, Леонас, моя сестра София. Зал уже был украшен к этому событию, а в саду была установлена белый шатёр, который удерживала танцпол. Поставщик должен был прибыть часа через два, гости через три. День празднования. Мама указала на Софию, Анну и Леонаса.

— Давайте. А сейчас идите в свои комнаты.

Они ушли, без протеста. Проходя мимо, София слегка улыбнулась мне.

Я посмотрела на Сэмюэля. Он медленно, нерешительно поднялся, и наши глаза встретились. Выражение его лица стало отчаянным.

— Я беременна.

Мама прикрыла рот рукой, а папа закрыл глаза. Валентина посмотрела на меня с сочувствием, и Данте коротко кивнул. Никаких торжеств. Никакого счастья. Сэмюэль медленно опустился на стул. Находясь за сотни миль отсюда и не подозревая об этом, Римо нанес еще один удар.

— Еще рано. Мы можем позвонить доку, и он избавится от него, — сказал папа, бледный и обеспокоенный, когда, наконец, встретился со мной взглядом.

Мой желудок сжался, и что-то сердитое и защищающее образовалось в моей груди. Мой ребенок.

Мама медленно кивнула.

— Ты не обязана его оставлять.

Сэмюэль только посмотрел на меня. Он знал меня.