Извращенная гордость

Я отвернулся от экрана, где Савио и Адамо играли в гонки. Нино и Киара уже удалились в свою комнату трахаться. Не глядя на экран, я понял, кто это. Я взял трубку.

— Данте?

Братья бросили на меня любопытные взгляды.

— Я получил твое сообщение, — процедил Данте сквозь зубы.

Я практически чувствовал его ярость. Это было не так волнующе, как я ожидал.

— Я знаю, что ты не следуешь традиции «кровавых простыней» Фамильи, но мне показалось, что это было приятно.

Адамо поморщился, и его машина врезалась в стену. Савио вообще перестал играть. На другом конце провода воцарилось молчание.

— В нашем мире есть правила. Мы не нападаем на детей и девушек.

— Забавно, что ты так говоришь. Когда твои солдаты напали на мою территорию, они стреляли в моего тринадцатилетнего брата. Ты первым нарушил эти гребаные правила, так что прекрати нести чушь.

Глаза Адамо расширились, и он посмотрел на свою татуировку.

— Ты не хуже меня знаешь, что я не отдавал приказа убить твоего брата, а он жив и здоров.

— Если бы он был мертв, мы бы не разговаривали, Данте. Я бы убил каждого гребаного человека, о котором ты заботишься, и мы оба знаем, что есть из кого выбирать.

— У тебя есть люди, которых ты тоже не хочешь потерять, Римо. Не забывай об этом.

Савио и Адамо наблюдали за мной, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать ярость.

— Я думал, простыни могли бы заставить тебя понять причину, но я вижу, что ты хочешь, чтобы Серафина страдала немного больше.

Я повесил трубку. Через пару ударов сердца мой телефон зазвонил снова, но я проигнорировал его.

— Я так понимаю, Данте пока не хочет сотрудничать, — усмехнулся Савио.

Адамо покачал головой, вскочил на ноги и бросился наверх. Савио закатил глаза.

— Уже несколько дней он почти терпим. Полагаю, теперь все кончено.

Я стоял, переключил телефон в беззвучный режим и сунул его в карман.

— Я поговорю с ним.

— Удачи, — пробормотал Савио.

Я не стал стучать, прежде чем войти в комнату Адамо. Я оглядела пол, заваленный грязной одеждой и коробками из-под пиццы. Я подошел к окну и распахнул его, чтобы избавиться от ужасной вони.

— Почему бы тебе не прибраться в комнате?

Адамо сгорбился перед компьютером за своим рабочим столом.

— Это моя комната и мне все равно. Я не приглашал тебя войти.

Я подошел к нему и постучал по татуировке.

— Тебе следовало бы проявить ко мне уважение.

— Как к моему старшему брату или к Капо? — пробормотал Адамо, выпятив подбородок.

— К тому и к тому.

— За то, что ты сделал с Серафиной, ты не заслуживаешь моего уважения.

— Что я сделал?

Он нахмурился.

— Ты заставил ее?

Я приблизил наши лица.

— Неужели?

— Ты не заставил?

— Мы будем продолжать обмениваться вопросами? Потому что это начинает раздражать.

— Но ты спал с ней, — смущенно сказал Адамо.