Извращенная Гордость

Она тихо прошла за мной через особняк. Я мог бы попросить ее о чем угодно, но я не хотел, чтобы все так вышло. Отнюдь нет. Я открыл дверь камеры рядом с камерой Сэмюэля, и Серафина вошла.

Дверь в третью камеру распахнулась, и из нее вышел Нино, весь в крови, нахмурив брови при виде Серафины. Я закрыл дверь и посмотрел на него.

— Что происходит? — спросил он. Его глаза изучали мое лицо.

— Римо.

Я ухмыльнулся.

— Изменение планов.

Он придвинулся ближе.

— Мы его не отпустим.

— Отпустим.

Савио присоединился к нам в коридоре, его одежда тоже была залита кровью. Он ничего не сказал, только внимательно посмотрел на нас.

Нино покачал головой.

— Ты теряешь себя в игре.

— Вовсе нет. Я точно знаю, что делаю, Нино. Пытки и убийство Сэмюэля не произведут такого эффекта, как мой план. Он стал мучеником. Его смерть сблизит Данте и его семью. Они объединятся в своей потере. Но стыд и вина разорвут их на части.

— Так это не из-за Серафины?

— Конечно, это так. Она центр моей игры.

Нино снова покачал головой.

— Мы обещали Фабиано его отца, и я хочу, чтобы эта игра закончилась. Я хочу, чтобы она убралась из нашего особняка. Ускорь процесс.

— Некоторые вещи требуют времени.

— Твоя игра сильно изменилась с тех пор, как мы ее похитили. Ты уверен, что это потому, что ты думаешь, что это необходимо или потому, что она заставляет тебя?

— Она не заставляет меня ничего делать. Ты меня знаешь. Я не могу быть принужден чтобы что-либо делать.

— Я пошел к Киаре. Адамо отвел ее в наше крыло. У меня нет для тебя сегодня необходимого терпения.

Нино удалился. Савио поднял брови.

— Что сказал этот ублюдок из Наряда? — пробормотал я.

— Он был одним из молодых солдат. Член мафии из группы Сэмюэля. Судя по всему, у белокурого мудака уже есть довольно верные последователи в наряде Миннеаполиса.

— Полагаю, Данте и Пьетро Мионе не знали?

— Именно.

— Можешь идти. Я справлюсь один.

Савио колебался.

— Ты действительно уверен, что твой план сработает? Нино логический гений.

— Он не принимает во внимание эмоции. Эмоциональная война в данном случае гораздо эффективнее открытого насилия.

— Не так весело, если хочешь знать мое мнение.

Я покачал головой.

— О, мне весело, поверь мне.

Савио фыркнул.

— Пойду приму душ. У тебя есть все, что ты предпочитаешь для веселья.

Он неторопливо удалился, а я вошёл в камеру Сэмюэля. Его запястья и лодыжки были связаны, но глаза на окровавленном лице были открыты и полны ненависти.

— Ты гребаный ублюдок, — прохрипел он.

Я улыбнулся.

— На твоем месте я бы поостерегся оскорблений.

— Пошел ты, — выплюнул Сэмюэль. — Как будто все, что я говорю, имеет значение. Ты все равно замучаешь меня до смерти.

Я опустился на колени рядом с ним.

— Не думаю, что это подходящее наказание для тебя, Сэм.

Ненависть в его глазах сменилась страхом.