Извращенная Гордость

Единственный, кто не смотрел на меня после того, как я вздрогнула от его прикосновения был Данило. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени, и тупо уставился в пол.

Вина и вспышка печали нахлынули на меня. За него. За нас. За то, что могло бы быть и никогда не будет."

"Я сглотнула и отвернулась. Я встретилась взглядом с папой. Он выдавил слабую улыбку и потянулся ко мне, как будто хотел коснуться моих ног поверх тюля платья, но затем поколебался, как будто беспокоился о моей реакции.

Я схватила его за руку и сжала. Его глаза все еще были стеклянными и тревожными. Я грешна, папа. Не плачь по мне.

Он поднял другую руку с телефоном.

— Хочешь позвонить Сэмюэлю? Я послал ему сообщение, что мы забрали тебя.

Я яростно закивала, мое горло сжалось. Папины глаза снова метнулись к моему горлу, и в них вспыхнул намек на что-то жестокое и суровое. Что-то, чего он никогда не показывал дома. Он дал мне свой телефон, и я дрожащими пальцами нажала кнопку быстрого набора.

— Да?

На секунду, услышав голос Сэмюэля, я оцепенела.

— Сэм, — прохрипела я.

Наступила тишина.

— Фина?

Это было прерывистое восклицание, которое разорвало меня на части. Слезы текли по моим щекам, и я чувствовала на себе взгляды. Я закрыла их.

— Мне очень жаль.

Сэмюэль резко втянул воздух.

— Не ... не извиняйся. Никогда больше, Фина.

Я не могла этого обещать. Однажды мне придется принести извинения, которые заставят Сэма возненавидеть меня. На заднем плане раздался высокий голос.

— Все в порядке, мам, — успокоил ее Сэмюэль. — Я дам ее тебе. — он снова обратился ко мне. — Сейчас я отдам трубку маме. Мне не терпится обнять тебя, Фина.

Я шмыгнула носом.

— Мне тоже.

— Фина, — тихо позвала мама, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, а не так, что она рыдала.

Так много разбитых сердец. Столько боли и отчаяния.

Римо Фальконе был самым жестоким человеком из всех, кого я знала, а я, должно быть, самая холодная сука на этой планете, потому что даже сейчас мое глупое сердце билось быстрее, когда я думала о нем.

— Я скоро буду дома, — прошептала я.

— Да ... да, — согласилась мама.

В конце концов мы повесили трубку, потому что это было слишком, тишина подавленного плача и расстояние, которое мы не могли преодолеть.

— Куда мы едем? — я не спрашивала раньше, потому что предполагала, что мы вернемся в Миннеаполис ... но я была так же, как жена Данило. Отвезут ли меня в Индианаполис? Или, может быть, в Чикаго, потому что Данте хотел расспросить меня о каждой мелочи моего плена?

Папа наклонился и взял меня за щеку.

— Домой, Фина. Домой.

Я кивнула. Мои глаза нашли Данило, который наблюдал за мной. Наши взгляды на мгновение встретились, но потом чувство вины заставило меня отвернуться. Рано или поздно мне придется встретиться с ним лицом к лицу. Я не знала, что ему сказать.