Извращенная Гордость

Что происходит? Я прищурилась.

— Зачем?

Он подошел ближе, глядя на меня сверху вниз.

— Делай, как я говорю.

— Или что? — резко сказала я. — Что ты можешь со мной сделать? Ты забрал у меня все, что имело значение. Тебе больше нечего взять и сломать.

Губы Римо стали жестоки.

— Если ты действительно думаешь, что это правда, то ты слабее, чем я думал.

Я с трудом сглотнула, но платье не надела. Мы оба знали, что я намного сильнее, чем он мог себе представить. Может быть, поэтому он продолжал делать это, отталкивая меня.

Римо потянулся за ножом и вытащил его с леденящим душу звоном. У меня по коже побежали мурашки, но я не двинулась с места, потому что, если бы я знала одну вещь, так это то, что Римо не сделает мне больно. Больше никогда, никогда.

Что бы ни связывало нас, это не позволяло ему причинять мне боль.

Схватившись за вырез моей ночной рубашки, он разрезал ткань острым ударом ножа. Клочья упали к моим ногам, оставив меня в одних трусиках.

Его темные глаза блуждали по моему телу, нож все еще был зажат в его руке, и мое сердце сжалось от желания.

Он схватил меня за бедро и притянул к себе, его губы прижались к моим. Я ахнула, когда его язык захватил мой рот, лязгая зубами. Он прижимал меня к кровати, пока я не упала. Он разрезал мои трусики своим ножом, и близость лезвия заставила дрожь пробежать по моему позвоночнику.

Римо навис надо мной и освободил свою эрекцию, его глаза были яростными, голодными и ужасающими.

Выдержав его взгляд, я раздвинула ноги, потому что была потеряна, потеряна с того момента, как Римо увидел меня, и когда я посмотрела на него, я без сомнения знала, что он тоже потерян.

Уголки его рта приподнялись, когда он опустил взгляд к моему центру. Он опустился на колени, раздвигая мои ноги еще шире. Римо уткнулся лицом в меня.

Я выгнулась дугой, мои ногти впились в простыни, мой взгляд нашел мое порванное свадебное платье.

Рот Римо безжалостно требовал меня языком и губами, покусывая и облизывая. Бежать было некуда. Он мне не позволил. Он заставил меня сдаться, не силой, не насилием ... он нырнул, кружась, пока я не стала рабыней ощущений, которые он создал.

Мой оргазм обрушился на меня лавиной, но мои глаза оставались прикованными к запятнанной белой ткани моего платья —знак моей чести, моей чистоты.

Оба проиграли.

Оба взятые ... нет. Отданные.

Губы Римо скользнули вверх по моему животу, облизывая и покусывая, языком пощекотав сосок. Он легонько прикусил губу, затем успокоил ее поцелуем с открытым ртом. Его тело накрыло мое, его ладони прижались к кровати рядом с моей головой, нож все еще был зажат в его руке. На мгновение наши взгляды встретились, и я возненавидела его, возненавидела себя, возненавидела нас обоих, потому что с каждым днем, проведенным с ним, ненависть становилась все сильнее.