Гордая птичка Воробышек

- Бабуль! Я приехала! Вы где?

- В Караганде! - доносится до меня сонный басок из соседней с кухней комнаты близнецов. - Блин, сеструха, расчирикалась. Дай поспать. Воскресенье же!

А следом скрип дивана, глухой шлепок, и сразу за ним хриплое со сна: ""Уй!""

С комнатой меня разделяет три шага, но я так и вижу, как в растянутого на постели худой каланчой Ваньку врезается брошенная братом подушка, а следом догоняет скользкий подзатыльник.

- Пасть захлопни, Птиц! А то покалечу! - командует старший из близнецов - Данька и высовывает в коридор темную лохматую голову. - Привет, сеструха! - улыбается, натягивая на длинные ноги домашние шорты. - А ты чего тут? - спрашивает, задвигая за спину высунувшуюся было из-под его подмышки такую же лохматую голову Ваньки и отщелкивая брату щелбан. - Да еще в такую рань. Случилось что?

Я подхожу, встаю на цыпочки и целую брата в щеку. Войдя в комнату, притягиваю к себе обиженного Ваньку, ерошу пальцами его отросшую макушку и честно возмущаюсь, глядя снизу вверх в сонные глаза братьев:

- Совсем обнаглели, Воробышки! Я что, домой приехать не могу? Просто так? Может, я за вами соскучилась. Проснулась сегодня в пять утра, и бац! Жить не могу без ответа на вопрос: а как там мои братишки, в пубертатном периоде находящиеся, поживают? Ох, ничего себе! - удивляюсь, оглядывая хлопающие синими глазами прыщавые физиономии пятнадцатилетних подростков. - Вы что, еще выше вымахали? Ведь месяц назад метр восемьдесят шесть были! Слышите, мужики, может, хватит, а? - смеюсь, поправляя очки. - Вы же мать без ушей оставите!

- А у нас еще бабка есть, - ухмыляется ехидный Ванька. - У нее уши старые, жевать - не пережевать. Как у гоблина! - фыркает, почесывая пузо, и вдруг по-отечески серьезно интересуется, напуская на себя покровительственный вид. - Женька, слышь, у тебя там все нормально? Ну, в универе, и вообще. Мать переживает.

- Все хорошо, - спешу я заверить брата. - Просто отлично! А где мама, бабушка? Я рано утром звонила, вроде дома были обе.

- Мать в парикмахерскую ушла - ее клиентка с утра пораньше вызвонила. Сказала, скоро будет. А Ба со своими старухами в эту, как его, - хмурит Ванька лоб, - обитель терпимости утопала. Вот.

- Куда? - распахиваю я глаза, таращась на мальчишку.

- Ну, в церковь! - смущается он. - Блин, Женька, не грузи! Один фиг ведь! - хватает мою сумку и заглядывает внутрь. - Лучше скажи: у тебя пожрать есть чё-нить человеческое? Чтобы с калориями и сахаром! А то эти бабкины супчики и парные котлетки достали уже!

- Есть, - смеюсь я, вынимая из кармана сумки два больших сникерса. Сую батончики в руки братьям. - Извините, - пожимаю плечами, - но это все.

- Годится! - в два голоса отвечают мальчишки и дружно шуршат оберткой. А я ухожу в свою комнату, которую всегда делила с бабушкой, и беру кое-какие теплые вещи.