Судьба горца

"

"– Почему ты думаешь, что я что-то замышляю? – спросила она, приблизившись к кровати, чтобы налить ему кружку сидра.

– Может, из-за того, что мой глупый братец держит тебя взаперти?

– Я-то полагала, что мы решили не придавать значения этому маленькому недоразумению.

– Вовсе нет. Я просто счел, что ты была не расположена говорить об этом, когда пришла ко мне в первый раз после того, как Балфур совершил этот безумный поступок. Ладно, возможно, ты и не желаешь обсуждать это, но лично я не могу так вот запросто пренебречь нанесенным тебе оскорблением.

Мэлди улыбнулась, заметив, как сильно его негодование. Конечно, было бы неплохо иметь хоть кого-то, кто бы доверял ей, но девушка понимала, что чувства Найджела в первую очередь вызваны тем, что он обязан ей жизнью. Возможно, пребывая в праведном гневе за нанесенную ей обиду, он даже почувствовал бы себя обязанным помочь ей сбежать, попроси она его об этом. Но просить Мэлди не собиралась. Это только ее проблема, и она решит ее сама.

– Знаешь, Найджел, мне просто интересно, сколько пройдет времени прежде, чем Балфур осознает свою ошибку.

– Ты говоришь об этом так легко. Разве не понимаешь, какое страшное оскорбление он нанес тебе?

– Почему же, прекрасно понимаю. Порой мне очень тяжело не обращать на это внимания. Но как бы то ни было, у меня вовсе нет желания посадить его за это на кол. – После этих слов Найджел рассмеялся, а девушка грустно усмехнулась в ответ и продолжила: – К тому же у него практически не было выбора.

– Выбор есть всегда.

Мэлди пожала плечами:

– Может и так, но иногда выбор в пользу любого из возможных решений сулит мало радости. Посуди сам: некто сказал Битону, что Малкольм из Мюрреев, чем и приговорил того к смерти. А так как в Дублинне до этого случая ни разу не удалось раскрыть ни одного лазутчика Мюрреев, выходит, либо Битон резко поумнел – во что я, как и все остальные, совершенно не верю, – либо кто-то рассказал ему о Малкольме. Гризель давно мертва, следовательно, это не она. Естественно, Балфуру ничего другого не оставалось, как оглянуться вокруг да пораскинуть мозгами: что же изменилось в Донкойле. И что он увидел? Верно – меня. Так что, по здравом размышлении, я лучше всех подхожу на роль подозреваемой.

– Нет, это не ты, – упрямо мотнув головой, отрезал Найджел.

– Тебе не стоит так уж сурово судить брата, – возразила Мэлди. – Он твой лэрд и отвечает за каждого живущего на его землях. Это порой требует принятия нелегких решений. К тому же вся эта ситуация несколько шире, чем просто обвинение чужака в соглядатайстве. И следует отдать должное Балфуру: он так до конца и не поверил во все это, но в нелегкой схватке с самим собой решил, что слепое доверие тут неуместно. Он ведь действительно давал мне возможность оправдаться.