Хозяйка Северных гор

Не знаю, что меня сподвигло оставить монахиню поблизости, я же никогда не была впечатлительной, но, видимо, скоропостижный уход отца Давида, который хоть и не говорил никогда, но мне казалось, что он единственный знал, кто я и откуда и помогал как мог, приняв меня такой, какая я есть, всё же повлиял на моё эмоциональное состояние.

Да ещё и появление монахинь прямо в то же утро стало для меня знаком, что их надо принять и выслушать.

В первый день я никого не стала навещать, хотя аббатиса и просила меня прийти. На второй день она порывалась сама прийти ко мне, но Бера, навещавшая её сообщила, что женщина ещё слаба и, если я не занята, то предложила подумать о том, чтобы пойти к ней самой.

Сначала я не хотела, но в какой-то момент решила, что, скорее всего, нам с этими монахинями зимовать вместе, и поэтому пошла.

Аббатиса Агнесса оказалась женщиной лет сорока, но, видимо, жизнь монахини была не простой, потому как лицо её покрывали морщины, особенно мне не понравились скорбные складки около рта, аббатиса явно не относилась к оптимистичным людям."

"Глаза у аббатисы были несколько выцветшие, как будто душа её уже была где-то не здесь, несмотря на то, что совсем уже старухой монахиня не смотрелась.

Встретила меня аббатиса одетая, хотя я почему-то думала, что она будет лежать. В комнате, выделенной монахине, было тепло, слуги не жалели дров на большой камин.

А я снова подумала о том, что камины — это не практично, надо делать печки по стоякам, тогда и дрова экономятся, и теплее будет.

— Здравствуй, дочь моя, — неожиданно глубоким грудным голосом произнесла аббатиса, прервав мои бытовые размышления, и присев на небольшую лавку, обитую тканью, показала мне сесть рядом.

В груди всколыхнулось недоверие, мой земной мозг сразу проанализировал ситуацию, указав, на манипулятивные приёмы. Я вздохнула, отгоняя от себя «Маргариту Павловну», может всё и не так, просто привыкла всё критически оценивать.

Аббатиса взяла меня за руку и молча, посмотрела на меня. Наконец, не дождавшись слов с моей стороны, женщина произнесла ласковым голосом:

— Не падай духом, дочь моя, и не утруждай себя разговорами. Я знаю, что тебе сейчас тяжело.

Я с удивлением посмотрела на аббатису. Откуда она знает, каково мне? К ней допускалась только не болтливая служанка, да Бера. Кто из замка мог рассказать про отца Давида?

Я снова посмотрела на камин. Захотелось хлопнуть себя по лбу. Ну, конечно, мужчины-истопники, простые ребята, может она их спросила, кто в замке священнослужитель, а они и рассказали.

Аббатиса внимательно наблюдала за моим лицом, и мне показалось, что она не увидела там того, что ей было нужно.

— Не карай себя, — продолжила аббатиса, — не твоя вина в том, что уходят те, кто дорог тебе.