Книга гор

Тот с любопытством озирал разноцветные огоньки на панелях. Поднял морду и почти по-человечески разумно уставился на меня.

– Данька, – прошептал я по двусторонней связи.

Быстрый, виноватый взгляд. И смущенная улыбка.

Самый сильный страх – тот, который приходит после беспечной уверенности в победе. Страшнее всего осознать возможность смерти в детстве. И порой восторг увлекательной игры отделяют от ужаса в этом возрасте лишь две-три секунды, два-три неосторожных слова.

– Данька, все нормально, – убежденно сказал я. – Мы его взяли, ясно? Проверь наводку лазерных пушек, вдруг они попытаются катапультироваться.

Мальчишка торопливо кивнул и нагнулся над пультом.

Автоматы сделали бы эту работу раз в сто быстрее.

Но зачем тогда нужен экипаж?

Все произошло почти мгновенно. Мы приблизились к Белому Рейдеру почти вплотную: два километра – это в космосе не расстояние. Клэн выводил нас на дистанцию прямого удара. Еще немного – и облепленный антиматерией корабль станет не опаснее закованного в цепи хулигана.

Огромный кусок обшивки, в центре которого засела крупинка антивещества, отделился от Белого Рейдера и плавно поплыл к нам. В нейтрализующем поле не работают двигатели, это верно. Но сжатый газ расширяется вполне исправно, а сдвинуть пять-шесть тонн может и струя газа.

– Сегментарная броня! – крикнул Ланс. В то же мгновение кто-то, может быть и он сам, включил генераторы поля. Но нейтрализующему полю требуется не менее полсекунды для возникновения.

Для отключения поля нужно еще больше времени. Но это уже значения не имело. Капитан Белого Рейдера просчитал наши действия заранее. Нейтрализующее поле они отключили секунд двадцать назад, и сейчас оно исчезло.

Крупинка натрия, которую в нейтрализующем поле не отличил бы от обычной самый опытный физик, освободилась из-под пресса странной силы, прекращающей атомный и молекулярный распад.

Вещество противолазерной брони вступило во взаимодействие с антинатрием.

Между нашим кораблем и Белым Рейдером вспыхнуло маленькое солнце. Большая часть энергии взрыва выплеснулась в виде светового и рентгеновского излучения. Но кое-что осталось на долю ультрафиолета и инфракрасных волн, радиоизлучения и гамма-лучей.

Экраны ослепительно полыхнули, тщетно пытаясь передать все великолепие аннигиляции. Прежде чем автоматика вырубила их, в глазах повисли разноцветные круги. Редрак закричал – ему особенно досталось в его пилотажном шлеме.

– Вращение. – Клэн даже не повернул головы. – Вращение, Редрак!

С каким-то звериным воем Редрак потянулся к пульту. Выругался:

– Да снимите вы поле, придурки!

Я несколько раз нажал клавишу отключения поля, блокируя генератор.