Гонки на выживание

Гигантских денег, конечно, было чудовищно жаль, но всякая торговля есть риск, а он привык рисковать, умел терять, проигрывать и идти вперед. Куда важнее были другие этапы, то, что он осуществлял уже сам, — доставка Рашид-Шаху второго двигателя, топлива и его секретной технологии.

То и другое он оценил в триста пятьдесят миллионов. Он знал, что Рашид-Шах мог бы заплатить и значительно больше, но не стал зарываться, понимая, что в будущем за его умеренность воздается сторицей.

С эмиром сошлись на том, что по завершении контракта тот оплатит из своих сундуков ликвидацию всех людей, которые могли бы представлять в будущем хотя бы малейшую опасность.

Единственный человек, который знал все и без которого он не смог бы и пальцем пошевелить, был Борис Владимирович Лапичев, по-своему гениальный малый, с которым они за десять лет сделались как бы сиамскими близнецами, хотя Клоков годился ему в отцы."

"Сегодня на рассвете Лапичев вылетел в Париж, чтобы удостовериться в поступлении денег за двигатель. Только в этом случае Рашид-Шах получил бы топливо с документацией, без которых все предыдущие его затраты были бы пущены на ветер.

Если деньги поступили на счета нескольких банков Парижа, Лондона и так далее, Лапичев должен был встретиться с одним из своих людей в шестнадцатом округе французской столицы и через его спутниковую систему приказать человеку, везущему топливо в составе марафонского ралли, передать компоненты и документацию людям Рашид-Шаха, а затем связаться с Эль-Рашидом, чтобы оговорить последние детали.

Лапичев должен был вернуться до отлета делегации в Сингапур и успеть из Шереметьева во Внуково, чтобы присоединиться к делегации.

В общем, все, кажется, удалось Клокову, хотя какие-то моменты безотчетно пугали и вгоняли в некий судорожный паралич — состояние для него, человека сильного и волевого, совершенно незнакомое, даже противоестественное. Таких странных моментов набралось чересчур много, их количество в полном смысле слова превысило критическую массу. Однако близость невероятного, грандиозного успеха как будто лишила его присущей ему обостренной осторожности. Удача шла в рукивеличайшая удача всей судьбы. Она ослепила его.

Но этим утром он получил, казалось бы, ничтожный, но на самом деле чрезвычайно чувствительный удар. Накануне ему сообщили, что огромная статья Гурфинкеля уже сверстана и выйдет в сегодняшнем утреннем номере. Вчера же вечером через своих людей в «Интерфаксе» Герман Григорьевич распорядился, чтобы ему передали электронной почтой текст этого материала, дабы своей рукой внести кое-какие дополнения и необходимую правку.