Крысиные гонки

Чёрт побери! А ведь минуту назад он шёл сюда с одной мыслью — завалить её на эти вот шуршащие веники, куда сейчас она сама, без приглашения, устроилась так удобно, и… как это говорится? «Заняться любовью?» К чёрту, мы не в женском романе, — он собирался, как говорится среди мужчин, отодрать эту элитную тёлку во всю силу своих 24-х лет, темперамента и здоровья. В конце концов он пока не женат, и нечего отказываться от того, что само падает в руки!

За дверью упала с грохотом жестяная шайка, послышалась возня и опять Надькин переливчатый смех.

Он прислушался к себе. Да, напряжение прошло. Теперь он смог смотреть на Мэгги практически трезвым, не замутнённым похотью взглядом. Почему?

Как якорь сработало вот это профессиональное движение рукой — по груди, округлым гладящим движением по животу-талии, бедру… острый язычок, мелькнувший между накрашенных губ — как жало у змеи, аналогия показалась почему-то уместной. Профессиональное движение проститутки, рекламирующей товар — своё тело. Только вот чем потом рассчитываться?

А ведь девки-то накрасились перед баней как перед вечеринкой — он ещё во дворе отметил, — не сильно броско, но умело, но — накрасились, намакияжились. Что им, вернее, ей, надо? Ощущение неведомой опасности окончательно протёрло мозг, позволив смотреть на происходящее предельно собранно и внимательно. Чтобы Мэгги — и просто потрахаться??.. Он много уже слышал о ней, да и пусть и эпизодическое общение с ней в дороге и в деревне позволили ему сделать однозначный вывод: Мэгги никогда и ничего не делает просто так, а уж чтобы предложить себя как кусок бекона на тарелке голодному, в старенькой подслеповатой баньке… тут должно быть вообще что-то нетривиальное. Но что??

За дверью парилки послышалось шуршание, шёпот, опять что-то стукнуло.

Истолковав молчание и позу Владимира как нерешительность, Мэгги плотоядно усмехнулась, вполголоса пробормотала «- Ну надо же, вот уж чего не подумала бы…» и поднялась с кучи мешков с вениками. При этом просторный подол её туники задрался, обнажив её снизу по пояс, ещё раз продемонстрировав отсутствие нижнего белья на гладком теле, и она, встав, поправила подол запросто, как ни в чём не бывало. Шагнула к Владимиру.

— Ну же… Что ты такой? Ну?..

Прижалась к нему грудью, бедром, тонкие пальчики скользнули по брюкам в промежность. Он отстранился.

За дверью парилки послышались стоны Надьки.

— Ну, что ты такой… Я же вижу… хочешь. Ты же не гей, я вижу… Ну?..

— Мэгги. Не будет ничего. Сядь…

— А, ты так хочешь? Что ж ты сразу не скажешь?.. — она торопливо опустилась возле него на колени, зашарила, ища у него молнию на ширинке.

Он наклонился и взял её за запястья.

— Ты не поняла? Нет, я сказал. Не пройдёт этот номер.