Крысиные гонки

Вадим отдал ружьё Владимиру, и, взяв у Вовчика фонарик с красным светофильтром, посветил на дверь. Обычная дощатая деревенская дверь, крашеная синей — почти чёрной в свете фонаря — краской, с внутренним замком.

— Эта… — снова послышался голос Вадима, — Пацаны… не обижайтесь. Делайте что скажу, и всё будет якшы.

Друзья промолчали. Обстановка как-то не настраивала на выяснение отношений.

— Давайте-ка… — продолжил он, — Вовчик! Ты со своей дурой… Взведён? Ага, встань за углом, следи за калиткой на улицу. Смотри не шмальни случайно! Володь, посвети мне… — в руках у него, освещённые красным неярким светом, появились некие пластинки и стерженьки с крючочками. «Отмычки» — понял Владимир.

— Хотя ладно, я так… — Вадим взял фонарик в зубы, и склонился над замочной скважиной. Прошло несколько томительно-длинных секунд, и он толкнул несильно в дверь кулаком, выпрямился, вынимая из зубов фонарик:

— Не, не на замок заперто… Крючок, скорей всего. Ну, это ещё проще…

Он потянулся, одной рукой зашарил по верху двери, другой доставая из кармана моток жёсткой проволоки:

— Ну-ко, Володь, посвети…

Через несколько минут запор на входной двери был преодолён; за дверью негромко лязгнуло, и дверь приоткрылась на щелку. Все замерли, в тишине и напряжении лязг показался оглушительным, — но никакой реакции не было… «Надо дома что-то понадёжней крючка на вход поставить…» — подумал Владимир.

— Парни, сюда идите; Володь — Вовчика сюда…

Три тени, чуть не соприкасаясь головами, сдвинулись у отпертой двери дома. Послышался шёпот Вадима:

— Балалар… Ребята! Последний раз — и входим… Идём внутрь я и Володя вот. Ружьё возьмём с собой, ибо мало ли что. Вовчик! Ты на улице, во дворе то есть. Смотри за калиткой, за соседским домом, за двором… Если что… Дверь мы оставим открытой, просто войдёшь — и отсемафоришь нам. Ну а если… если «цель» одиночная — по обстановке…

— Ну; я ж говорю — по обстановке. Бди, эта, внимательно! В оглоблях не спим… Да не трусь, всё будет якшы.

— Херой, бля. А я вот — трушу! — внезапно шёпотом признался Вадим, — Потому што и в Чечне самому людей резать не приходилось. Но, полагаю, не сложнее чем баранов, хотя и опасней…

Парни молчали. Он продолжил:

— Значит так: входим… осматриваемся. Если оружие, и на виду — изымаем. Субъектов… Да, субъектов — ножами. У тя какой, не глянул я…

Владимир молча внёс в красный круг света от фонарика руку с уже зажатым в ней ножом: «вишней» из Вовчиковой коллекции. В войну им наши фашистов резали, нож, как говорится, себя зарекомендовал…

— Ага… Не, сейчас убери, руки свободны должны быть, выронишь, не допусти аллах. Эта… Значит, лучше — в горло… Рот и нос зажать сперва, чтоб не крикнул… — шёпот Вадима стал хриплым, сел голос, — И чтоб это… без комплексов всяких.