Крысиные гонки

ты вчера Кристине предъявлял, чтоб не могла тобой точёным ножом на тарелке резать — затупит, а оно нафиг надо? Такое отношение? Нож — он чтобы и консерву открыть, и палочку построгать, и… и в земле поковыряцца — да вообще для все-го! А ты над своей «коллекцией» дрожишь!

— Я не дрожу; я за то, что каждый инструмент должен быть в исправности, и по-функции; для земли копания есть лопатка, а на тарелке ножом резать — это издевательство над режущей кромкой. Что я Кристине и озвучил.

— А на-фи-га??.. Ты вот всё… продумываешь? Што это тебе даст? Если, к примеру, ты завтра на крыльце ногу подвернёшь — чем тебе помогут твои навороченные трекинговые ботинки? А если тебе кого пырнуть (хы-хы!) понадобится — так вот этим вот кухонником я это сделаю не хуже, чем ты своим навороченным… как его? Хоть я им и консерву открываю, и на тарелке режу, хы! Или вот…

Вовчик купился, и ввязался в спор; и вскоре сам был не рад, а пьяненькому Роме только того и было нужно.

— Ай, хороша картошечка, да с мясной подливой!.. — не обращая внимание на сцепившихся в споре Вовчика и Романа, похвалил, откладывая вилку, Вадим.

— А что за мясо — консерва?

— Да нет… свежак… — как можно более туманно ответил Владимир. На «подливу» пошли голуби, наловленные на брошенной школе; но он не собирался, как и договорились с Вовчиком, раскрывать свой канал поступления «дичи» к столу.

Голубей было много, и ловили их просто. Птицы гнездились в школе во всех нишах, выемках, на недоложенных до потолка стенах-перегородках. Главное было не шуметь и не давать им, голубям, понять что пришли охотники по их голубиные души. Глупые птицы только высовывали из своих укрытий головы и смотрели на непрошенных посетителей, не пытаясь сразу улетать. Тут было важно не спугнуть. Друзья брали заначенный заранее строительный поддон и приставляли его к стене, под гнездом, из которого выглядывала любопытная голубиная голова. Далее нужно было по поддону тихо-спокойно, не делая резких движений, подняться к гнезду — тут важно было на птицу не смотреть, иначе что посетитель крадётся по её душу могла сообразить даже такая птица-дура. Потому по поддону поднимались медленно, и опустив вниз голову. Поднялся — не глядя, на ощупь хвать голубчика! — и в мешок.

Технология несложная, но требовала некоторого навыка; зато теперь друзья были всегда со свежей «дичью». Мяса на голубе немного, но если сварить или потушить в чугунке в печке — то с картошкой или макаронами самое оно, а тушёнка и так никуда не денется.

Лохматый чёрный Артишок, теперь постоянно сидевший на цепи во дворе, также весьма одобрял походы друзей «за дичью», поскольку нежные птичьи косточки доставались безусловно ему, — а с тушёнки собаке какой прок?..