Крысиные гонки

— Насчёт «сук» ты бы язык придержала! — зло прищурилась Мэгги, — Понятно, что тебе сукой быть уже не грозит, климактерическая ты кошёлка!

— Вы, девушка, грубите!.. — встали на защиту бизнес-тренерши несколько пожилых дам, ещё не вкусивших в полной мере всех прелестей ручного труда.

Дальше началась ругань с такими переходцами, что выдержки из той памятной «дискуссии» несколько дней повторялись по дворам…

Да, весело тогда вышло.

— Хи-хи-хи. Вот что её тогда понесло-то?

— А что, всё правильно. Вот как не привезёт Громосеев дрова на зиму…

— Ка-ать. Слушай, а это ведь несправедливо: вот мы тут уже больше месяца горбатимся, с самого основания «коммуны», а вот которые недавно приехали, и, типа, «вступили», — они как на всём готовом?? Да ещё тащатся — вон, Викторовна вчера — «ой, я больше не могу, возраст, то-сё, «плохо себя чувствую» — и домой? На всё готовое, что ль??

— В старых колхозах хоть трудодни выставляли. А потом на трудодни платили — зерном там, или ещё чем.

— У нас не колхоз, у нас — коммуна.

— Девки, вы поймите — колхозы были тогда и у тех, кто в деревне напостоянку жил, и дальше жить собирался. Мы же… эвакуированные. Мы же не собираемся тут до конца жизни… Потому и… Нафиг нам оплата по трудодням?

— Тогда рабство получается? Нафиг мы и упираемся, если потом всё поровну?

— Поровну. Паёк и всё такое.

— Не знаю я. Посмотрим. Вот с Громосеевым поговорим.

— Кать. А что ты в церковь ходишь?

— Помолишься — и вроде как полегчает на душе.

— А как там? Ну, в церкви? Хозяйство?

— У них там помещений много, старых. Но людей мало, и кто есть в основном старики. Не очень у них хозяйство — людей не хватает. Хотя отец Андрей так постоянно весь в работе — с топором не расстаётся — плотничает. У них там даже маленькая пилорама есть — они брусок пилят, на окна. Хотят застеклить всё к зиме. Но людей мало…

— Ну, не знаю… Там на горе как-то. Опять же церковь каменная, и постройки. Кать, а почему тут такая церковь? Тут же деревня всего ничего?

— Деревня раньше большая была. Дворов триста. Только давно. С тех пор и церковь. А потом, уже в наши времена, когда совхозы-колхозы укрупняли, думали тут центральную усадьбу делать; даже школу большую начали строить. А потом всё переиграли. Оставили здесь только лесхоз, а всех — в Никоновку. А дома в основном поразбирали и перевезли.

— Девки, давайте уже спать…

— Кать, ты лампу совсем не туши, а? А то вообще ночью нифига не видать.

— … если что, тикаем все в церковь, и там обороняемся!

— Наобороняешься ты там…

— Сожрать бы чего. Вкусного.

Свежий поворот темы. Сквозь сладкое зевание тут же доносится:

— Вот я дура была, раньше пакеты с джемом просто выбрасывала. Выдавливала тюбик и выбрасывала. А если его разрезать — там ведь ещё столько джема!.. Внутри-то!..