Крысиные гонки

Не удавалось встретиться с Гузелью — Вадим, после произошедшего на поляне, выпускал дочек за ограду только в своём сопровождении.

Впрочем, однажды встреча всё же произошла — на организованной Мэгги и девчонками из шоу «встрече с местным населением», как они это назвали, и последствия этой «встречи» неожиданно очень подняли рейтинг Вовчика среди молодёжи (в основном, «понаехавшей») Озерья.

Но сначала произошла встреча со священником — «отцом Андреем», как он назвал себя, настоятелем храма Петра-и-Павла, или, как говорили местные, «церкви на холме».

Он пришёл вечером, когда «коммунарки», усталые с работы, ужинали под навесом около конторы-общежития; а Владимир с Вовчиком грузили на самодельную тачку остатки досок после строительства туалета и навеса над столом. В перспективе ещё маячило строительство импровизированной душевой. Борис Андреевич усиленно сманивал парней к вступлению в коммуну, обещая паёк и покровительство; намекая на неизбежное, в случае окончательного отказа, подселение кого-нибудь из «эвакуированных», что было совсем ни к месту. Пока удавалось отмазываться, оказывая мелкие услуги по строительству с оплатой натурой — стройматериалами. В планах у Вовчика был капитальный ремонт бани; в планах Владимира — строительство тёплого (в доме) сортира: «Вовчик, друг, я очень тебя уважаю, но зимой бегать гадить на край огорода я имел ввиду…»

Отец Андрей оказался среднего роста полным, можно было даже сказать, пузатым мужчиной скорее всего средних лет: точнее определить его возраст мешала густая, как писали раньше в книгах «лопатообразная» борода; пегая — чёрная с густой сединой; и вообще — густая растительность на одутловатом лице, с которого поблёскивали неожиданно по детски голубые глаза. Нос картошкой, пухлые ноздреватые щёки завершали облик. Одет он был, вернее — «облачён» в чёрную… рясу, как догадался Владимир, до этого практически не имевший встреч со «служителями культа».

Пока Отец Андрей здоровался с некоторыми «коммунарками» и с Вовчиком — оказывается, несколько девчонок уже ходили «на горку» (как говорили местные), «посмотреть что там и как», — там и познакомились с ним, Владимир исподтишка рассматривал его. Священник, несмотря на полноту, был сравнительно молод — лет под 50, крепок и жив в движениях, много улыбался и даже острил. Благословил трапезу, осенив щепотью стол с ужином, пробормотал молитву — при этом трое девчонок встали, склонив головы, что вызвало некоторое замешательство у остальных, не знающих как полагается себя вести в этом случае; мягко отказался от предложения присоединиться к трапезе; и, пока девушки и парни, ужин которых был частью «платы» за строительство, кушали, «развёл религиозную пропаганду и агитацию».