Крысиные гонки

Выстрел — и часть головы главаря ошмётками разлетелась в стороны, а тело повалилось на траву, дрыгая ногами под спущенными штанами.

Лавер вновь вскинул оружие, — самую большую опасность теперь представлял тот, с вертикалкой, боровшийся с оказавшимся на удивление отчаянным парнем, встреченным в лесу, — они ведь даже не познакомились, — парень-то, хотя поначалу и походил на хлюпика, оказался удивительно цепким и волевым; и не будь он, осознавал Лавер, не свяжи он борьбой бандита, всё могло бы быть совсем по другому.

Но тот, с ружьем, уже скрылся в лесу.

А сейчас… Он быстро осмотрелся.

Тело главаря последний раз выгнулось на траве и замерло.

Толстый амбал, которого Лавер вынужден был пырнуть пикой не менее десяти раз пока тот перестал орать и пытаться напасть, свернувшись как эмбрион, лежал на траве, и только медленно скребущая землю его нога в огромном башмаке давала понять, что он ещё живой.

Первый бандит, которому он с самого начала так удачно пропорол горло, уже не двигался; почти затих и тот, которому он качественно, с оттяжкой, полоснул по шее, перерубив её почти до позвоночника.

Ещё один убежал, он видел. Тот, что без оружия, — курковка с расстрелянными патронами валялась тут же; а вот её владелец был только ранен: зажав живот, он корчился на траве. Лавер было поднял, прицеливаясь, Сайгу, но передумал — другое было важнее. Быстро оттянул затвор — патрон в патроннике. Отомкнул магазин — есть! Под ногами валялся большой нож самого зловещего вида — Лавер поднял его, сунул за пояс; подхватил и своё удачное орудие из клинка Ножа и хоккейной клюшки, теперь всё залитое кровью. Ни слова не говоря он ринулся в чащу, вслед за убежавшим туда бандитом. Тот был с ружьём, из которого он ведь и не выстрелил ни разу — значит заряжено. Нужно быть осторожным. Но Лавер прекрасно видел в темноте, — это было его преимущество.

— Папа, папочка!! Папа! — обе дочки метались вокруг Вадима, пытаясь остановить ему кровь, сочащуюся из многочисленных ран на голове, залившую ему всё лицо.

— Рррр… Рруки! Руки… освободите! — наконец выговорил он, отплёвываясь набившейся в рот травой и землёй.

— Во-о-овчик!.. Воло-одя-я… Хорь!.. Развяжи руки, рук не чувствую!.. Вовчик! Конец рукам, не чувствую совсем!! — стонал и Владимир.

Ревели на несколько голосов девки и женщины в кучке возле костра, только что ошарашено наблюдавшие побоище. Кучка понемногу расползалась, те, у кого руки не были связаны, помогали освободиться остальным. Несколько человек попросту были в истерике, и не реагировали на окружающее. Одна женщина, икая, обхватив голову руками, лежала на траве навзничь. Мучительно стонала другая, которой картечь попала в живот. Ещё одна лежала неподвижно.