Крысиные гонки

— Да ладно, Вовчик… Ну да, далековато мы перебираемся, но всё ж не на другой континент же.

— Оно, по нынешним временам, может как и подальше окажется, чем в Америку слетать… Не наездишься теперь, да и некогда будет. А ну как тут всё в моё отсутствие разорят?.. Всё ж оставляем… Диван вон. Мебель. То, сё…

— Да ладно, Вовчик, чё тут доброго ты оставляешь?

— Ну… Столько здесь прожить! Вон — кружку с трещиной и то жаль оставлять. Или вон, медведь игрушечный. Мне его мама ещё в детсаду подарила, я с ним спал одно время; а потом его вместо боксёрской груши использовал, когда по самообороне самоучился… Тоже жалко…

Вовчик уже отчётливо всхлипнул.

— Да ладно, Хорь, чё ты. Может ещё и не разграбят. Фиг его знает, как дальше дело повернётся. Профессор Лебедев говорил, что просчитываются только основные тенденции, национальная специфика может вносить свои коррективы. Иногда весьма значительные.

— Ага… Коррективы! У нас-то коррективы, как история показывает, могут быть только в негативную сторону…

— Да ладно, Вовчик, завязывай ты ныть!..

— Я не ною. Я прощаюсь.

— Да может ещё вернёмся вскоре. Фиг знает.

— Я не с домом. Я с прошедшим периодом жизни прощаюсь как бы. Знаешь… Как Мэл Гибсон сказал: серьёзные изменения в жизни сопровождаются серьёзной болью, иначе это и не изменения вовсе. Там всё по-новой будет. С нуля, считай. Хотя, конечно, подготовился я, — мы подготовились! — и серьёзней многих… Ну ладно, чё. Посидели на дорожку? Документы, деньги, ключи, нож, мультик…

— Ключи будешь оставлять кому? Соседям может, или ЖЭСу?

— Хрен им! По всей морде. Запру и всё. Может, даже не запирать? Чтоб не вводит в соблазн? Не, запру. Хоть от бомжар на какое-то время. Обломно мне, чтобы бомжары в моём доме жили…

И вот, теперь они сидели возле своих рюкзаков и сумок, и наблюдали за посадкой. Два автобуса, загрузясь под завязку, отъехали; в один вяло пока подтягивался народ, четвёртый стоял наготове. Какой-то старичок всё пытался втиснуть свою двухколёсную тележку, уже освобождённую от поклажи, в багажное отделение, — но там было уже битком, и она не влезала. Из окон автобуса ему язвительно советовали привязать её сзади к бамперу, и «пусть едет прицепом». Старичок раздражённо огрызался. Взять её в салон было уже положительно невозможно — там было не протолкнуться.

— По времени-то как? — осведомился переживающий Вовчик.

— Да рано ещё! Говорил тебе, — нечего было с утра икру метать. Поспали бы ещё…

Наконец, понукаемый тёткой-администратором и разноголосым хором уже занявших свои места в автобусе «переселенцев» старик не без огорчения, сквозящего в каждом движении, отставил тележку в сторону и полез в автобус. Водитель, чертыхаясь, принялся закрывать битком набитые багажные отсеки.