Крысиные гонки

— Главный — он может!!

— … он говорит… а я ему…

— И главное — всё чисто! Они, мудаки, сами так там затихарились, что не знай мы где их искать, то и…

— Хрен их кто там теперь найдёт!

— … а этот-то, этот-то, старший у них, бырыга: «Ребя-я-ята, мы же договаривались…» Урод, бля!

— Да и искать не станут!

— … Глеб, гля, какие я себе часики оторвал!

— Гы-гы-гы! Здоровые, что бабушкин будильник!

— Много ты понима-а-а-аишь! Это фирмА! Во, гляди, — «Тра-сер». В темноте светятся — прикинь!

— Много ты панима-аишь! Военный трофей! Завидно, а??

— Чо завидно, у нас теперь с трофеями будет нормально…

— Да, с Главным не пропадёшь!

— А ты чо тут тихаришься?? — раздался окрик сзади, и, обернувшись, Владимир увидел направляющегося к нему мужика в камуфляже, с обычным квадратом на груди.

— Эта… Подойду, закурить типа, спрошу, хотел… — быстро закосил под дурочка Владимир, с придурошным видом хлопая по карманам, как бы в поисках сигарет.

— Топай работать! — рявкнул, подходя, тот, и рывком за рукав, выдернул того из-за кабины и толкнул к работающим. Владимир беспрекословно подчинился. Он заметил, что из-за кабины, где переговаривались чёрные квадраты, на шум выглянул парень, и в руках у него было что-то похожее на автомат, возможно, охотничья Сайга.

Но коробки и ящики уже заканчивались. Тут же парни — чёрноквадратники, докурив, попрыгали в машины; здоровенные ворота на улицу стали раскрываться; ударил по глазам, привыкшим уже к сумраку, яркий летний день, машины зафырчали, выезжая наружу. Тот же парень, пересчитав «работников», повёл их обратно в зал. Вовчик по пути тронул Владимира за руку и прошептал:

— Слышь, Вовк… Я там одну коробку нёс — и измазался… Вовк, в крови! В крови была коробка, и ещё вполне свежей…

— Я понял, понял, Вовчик. Выбираться отсюда надо, вот оно что.

А в зале стоящий на сцене Главный уже окончательно овладел вниманием зала; закончив с изложением общих фраз правильным литературным языком, он полностью переключился на полу-слэнг, полу-феню. Теперь он что-то вещал про малолеток, что-то педагогическое:

— … И вот в этой среде вырастает Йуное Жывотное. Которому реально вообще нех. й терять, совсем. У Жывотного в этом ебан. том мире нету совсем ничего своего, а значит нету никаких интересов по жызни, его не за что прищемить. Это не просто слова, он в натуре как жывотное, весело идущее по жызни с двумя извилинами, жевательной и ебательной. И ссать за собственную жызнь он еще не научилсо, потому что до определенного возраста любой человек просто наглухо отморожен. То есть, зацепиться за что-то в таком Жывотном не за что. Ему на х. й не пали какие-то Понятия, какое-то самоограничение, ему просто НЕ НУЖНЫ никакие «берега» — и самое страшное, что не нужны они ему по чиста практическим соображениям.