Крысиные гонки

Один военный нёс большую хозяйственную сумку. Мужик всё оглядывался назад.

Из разломанных дверей магазина выбралась женщина, его жена. Лицо её также было в кровь разбито; она плакала, размазывая слёзы пополам с кровью по щекам, и порывалась бежать за конвоировавшими мужа военными, но за неё цеплялась ревевшая в голос девчонка, — уже в новеньком голубеньком с блестящими пряжечками комбинезончике.

— Ма-а-ама, не ходииии, мА-а-ама, заберут!!.. — донеслось до друзей и до стоявших рядом с ними прохожих, наблюдавших за происходящим.

Ноги у мужика реально подгибались, и лицо сквозь кровь было белое как побелка. Подходя к машине, он чуть не упал; опять тычок стволом в спину, пинок, — и, растерянно и жалко оглянувшись на застывших у распахнутых дверей магазина ревевших жену и дочку, он неловко полез в кузов.

— Куда их?.. — ни к кому не обращаясь задал вопрос кто-то из прохожих.

— Ясно куда… Сначала в Департамент Общественной Безопасности — так это сейчас называется, — с видом знатока ответил какой-то парень, — А потом в Новинковский парк. Там экскаватор второй день ров роет-закапывает.

— За-ачем… в парк? — испуганно переспросил кто-то.

— Ну как зачем? — как на ребёнка на него покосился «знающий парень» — Закапывать. А куда их девать будут, думаете?

— Да ну, ну что вы, такого просто не может быть! — испугался спрашивавший.

— Чего тут «не может быть»? Очень даже может. Вы что, радио не слушаете?

— Темнота… А транзистор на что? Объявили — «всех, застигнутых на месте совершения…» Не слышали, что ли? В Заводском районе вообще никуда не возили, там мужики винный магазин с запасами захватили, никого не пускали — и бухали сами три дня без просыпу — так их там, на месте, всех и покосили из автоматов. Пьяных. Вообще. И увозить даже не стали. Да.

Докурив, автоматчики также залезли в кузов, под тент, и машина, развернувшись, выехала с улицы. Постояв, всхлипывая, жена неудачливого мародёра с цепляющейся за ней дочкой пошли в другую сторону. Стала расходиться и небольшая группа зрителей.

— Дааа… Вот и пограбили… — донеслось до друзей сказанное вполголоса.

— И правильно! И так и надо! Расстреливать сволочей этих, расстреливать! — в голос вклинилась маленькая бабка с ортопедической тросточкой. Глаза её горели праведным гневом.

— Таким дурам лишь бы расстреливать… Ни себе ни людям… — донеслось глухо, и зрители разошлись. Пошли домой и друзья.

А вскоре к ним нарисовался и анархист — Витька Хронов.

Выглядел он потрёпанным и испуганным, — где-то обзавёлся защитного цвета щегольским френчем с множеством блестящих пуговок и пряжечек, — но рукав был надорван, и на скорую руку подшит; а у самого Витьки под левым глазом наливался приличный такой синяк.

Последователь Махно был суетлив и многословен.