Крысиные гонки

 — быстро оценив обстановку, увидев и арматурные прутья в руках явной гопоты, почувствовав наэлектризованность обстановки; но увидев и друга Вовку и от этого воспрянув, Вовчик набычился, и, угрожающе сунув обе руки в карманы курточки, ответил: — Я — Хорь!

И не понял, почему ответом ему было дружное ржание шести глоток… но дальше всё пошло совсем быстро.

— Да я такого… — ближайший к нему гоп потянулся схватить его за воротник; руки Вовчика рванулись из карманов, — и Владимир с ужасом тут подумал, что Вовчик, ни днём ни ночью не расстававшийся с ножом, сейчас просто-напросто запорет этого ухаря, вскроет ему пузо, как подушку бритвой…

Бац! На опережение Владимир, коротко размахнувшись, хуком в челюсть зажатым в кулаке импровизированным кастетом-верблюдом отправил на пол толстого порезанного главаря гопов, врезав ему точно в повязку на скуле — и вторым движением, разгибая руку, наотмашь, от души ударил в лицо верблюдом же второму гопу… Оба обрушились, переворачивая в падении стулья.

Они ещё не упали, когда Вовчик выхватил из карманов… но нет, не нож, а два газовых баллона, — и струи газа ударили из его кулаков в лица ближестоящих блатняков. Мгновенно началась свалка, в ушах зазвенело от дикой матершины, загремели падающие стулья. Отбив предплечьем в сторону арматурный прут, готовый поразить его в голову, Владимир впечатал верблюжьи бронзовые конечности, выступавшие из кулака вместо шипов кастета, противнику в грудь, — и тот, взвыв от боли, шмякнулся на задницу… Уклон, нырок, ещё уклон, — подставлять больше руку под удар Владимир не хотел, да и не мог, — руке было адски больно, — снова удар импровизированным кастетом во что-то мягкое, подсечка, толчок, — гоп рушится на спину; следующему удар в перекошенную оскаленную физиономию так, что отчётливо хрустят и проваливаются внутрь зубы… и дико стало вдруг драть и слезиться глаза, — отпрыгнув в сторону и чуть не навернувшись на пол, споткнувшись о стул, Владимир на миг сфокусировал взгляд на происходящем:

Вовчик представлял из себя помесь фонтана с пожарным катером, который Владимир когда-то видел на праздновании Дня Флота на Чёрном море в Севастополе: из его рук непрерывными фонтанами извергались струи газа, окутывая чихающих и кашляющих близстоящих, а теперь, скорее, близползающих подонков. Вовчик скакал вокруг них в каком-то диком танце, что-то выкрикивая, поливая газом с двух рук и одновременно стараясь въехать им носком берца то в живот, то в лицо.