Гончие смерти

Мне это нравится, но… мне жаль, что я не видела тебя прежним. Не видела и даже не представляю. Это как тайна, которую знают другие, но которая навсегда останется для меня непостижимой.

Глеб улыбнулся.

– Поверь, ты немного потеряла.

– Я потеряла тебя, прежнего. Того, кого никогда не знала и никогда уже не узнаю.

Тонкие руки Лесаны обвили шею Глеба. Она легонько поцеловала его в губы и прошептала:

– У меня никогда прежде не было мужчины. Я хочу узнать, как это бывает. Наверное, другой возможности у нас уже не будет.

Глеб снова смутился. Три года, проведенные в темнице, избавили его от самоуверенности.

– Ты так решила? – спросил он.

Лесана кивнула:

– Да.

– Что ж… Тогда… – Глеб перестал себя сдерживать, обнял девушку и крепко прижал ее к себе. – Тогда я научу тебя всему, что умею сам. Вернее… – По губам Глеба скользнула улыбка, – всему, что еще помню.

8

Глеб, Хлопуша, Рамон и Прошка стояли возле стола в полном вооружении. Лица их были суровы, губы – плотно сжаты. Лесана, напротив, была спокойна и, вопреки обыкновению, доброжелательна. Она то и дело бросала быстрые взгляды на Глеба и незаметно улыбалась. Словно теперь у них была одна общая тайна на двоих.

Глебу, однако, было не до этих «гляделок». После того что произошло у них с Лесаной, он не мог относиться к ней как к чужому человеку и клял себя за это. Он заставлял себя быть спокойным и хладнокровным, но не мог. Сердце его было переполнено любовью, а душу терзало ощущение вины. Должно быть, так же чувствовал себя библейский старец Авраам, ведя на заклание своего любимого сына Исаака."

"Расхаживая перед вооруженными друзьями, Глеб наставлял их, объяснял, что нужно делать. Те внимательно слушали и кивали. Улучив момент, Лесана взяла Глеба за руку, пожала ее и прошептала:

– Не волнуйся, Первоход. Все будет хорошо.

– Да, – ответил Глеб и тоже выдавил из себя улыбку. – Я на это надеюсь.

Наконец, Глеб закончил наставления. Достав из-за пояса кинжал, он повернулся к Лесане. Прищурил холодные темные глаза и уточнил:

– Ты готова?

Она посмотрела Глебу в глаза своими огромными серыми глазищами и кивнула:

– Да, Первоход.

Глеб отвел взгляд и быстро провел острым лезвием по смуглому предплечью Лесаны. Из разреза выступила кровь. Несколько секунд все молчали.

– Ну? – нетерпеливо спросил Хлопуша. – Ты что-нибудь чувствуешь?

– Я чувствую… холод, – ответила Лесана и поежилась.

В тот же миг и все остальные почувствовали мертвенный холод, исходящий от стен избы, и тоже передернули плечами.

– Она идет, – тем же тихим, будто неживым голосом проговорила Лесана. – Гончая уже идет. Она взяла мой след.

Глеб встал между Лесаной и дверью. Ворот его шитого золотом терлика был расстегнут, серебристые волосы зачесаны назад и перехвачены лентой.