Гончая смерти

Джеффри просиял:

– С трубами?

– Да, с множеством труб.

Счастливый Джеффри убежал за своими кубиками.

Дождь все еще шел. Мистер Уинберн вслушивался. Да, должно быть, это был всего лишь дождь, но звуки стучавших капель так походили на легкие шаги.

Странный сон приснился ему этой ночью.

Ему снилось, что он гулял по городу, большому городу, как ему показалось. Но это был город детей; ни одного взрослого на улицах, никого, кроме детей, толпы детей. Во сне они все бросились к нему со странным криком: «Ты привел его?» И он понял, что они имели в виду, и в ответ печально покачал головой. И когда дети увидели это, они с горькими рыданиями разбежались.

Город и дети постепенно рассеялись, он проснулся, ощутил себя в постели, но плач детей все еще звучал у него в ушах. Хотя он совсем стряхнул с себя сон, он все же продолжал слышать рыдания. Он вспомнил, что Джеффри спал этажом ниже, а детский плач доносился сверху. Он сел, чиркнул спичкой. И все звуки прекратились.

Мистер Уинберн не рассказывал дочери о своем сне и о том, что за ним последовало. Что это не было плодом его воображения, он был убежден. И действительно, вскоре, уже днем, он снова услышал плач. В камине завывал ветер, но это был совсем другой звук, ошибиться невозможно: жалобный, тонкий, разрывающий сердце детский плач.

Он обнаружил, что не он один слышал эти звуки. Случайно он подслушал, как горничная говорила кухарке: «Не ожидала я от няньки, что она может так обращаться с мистером Джеффри, что доведет его до слез. Этим утром я слышала, как он рыдал, даже сердце защемило». Джеффри явился к завтраку, а потом и к ланчу без признаков грусти: сияющий и счастливый; и мистер Уинберн теперь знал, что не Джефф, а другой ребенок плакал, и это его шаркающие шаги он слышал уже не один раз."

"Лишь миссис Ланкастер ничего никогда не слышала. Ее уши не в состоянии были улавливать звуки из иного мира.

Однако она также испытала потрясение.

– Мамочка, – произнес Джефф жалобно. – Мне хочется, чтобы ты мне позволила играть с тем маленьким мальчиком.

Миссис Ланкастер оторвала глаза от своего письменного стола и улыбнулась:

– С каким маленьким мальчиком, дорогой?

– Я не знаю, как его зовут. Он был на чердаке, сидел на полу и плакал, и, когда меня увидел, убежал. По-моему, он застеснялся, – Джефф слегка усмехнулся, – совсем как маленький, и потом, когда я ушел в детскую, я увидел, что он стоит у двери и наблюдает, как я строю, и выглядел он ужасно одиноким и как будто очень хотел играть со мной. Я сказал: «Подходи, будем строить паровоз», но он ничего не ответил, только смотрел так, будто увидел целую кучу шоколадок, а мама не разрешила к ним прикасаться. – Джефф вздохнул, печальные личные воспоминания подобного рода, очевидно, всколыхнулись в нем.