Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Теперь Ковин рассмеялся:

– Думаешь, твоя жизнь им дороже своей? Да и кому им жаловаться, глупая прачка? Шерифу? Он как раз задолжал мне кругленькую сумму. Судье? Он мой давний приятель. Или мормэру? Так это я – мормэр.

С этими словами они оба, будто по команде, начали действовать. Элейн схватила с кресла увесистую книгу и кинула ее в Ковина. Он же в ту же самую секунду подался вперед, чтобы обогнуть преграду и схватить девушку.

«Легенды, сказания и верные приметы…» попали в цель, но остановили Ковина ненадолго. Он поймал книгу и отшвырнул ее в сторону. Та упала, раскрывшись на главе о приметах, связанных с убийствами. Элейн успела заметить гравюру покойника, которую долго рассматривала несколько часов назад.

Элейн казалось глупым, даже жалким, что она не могла сбежать от Ковина, хотя комната была просторной, а кресло мешало схватить ее. Ей бы стоило быть ловчее, быстрее. Она могла толкнуть кресло, ударить нападавшего локтем в лицо, бросить еще чем-то тяжелым. Но в те мгновения любое движение казалось опасным, неправильным, ведшим прямо в руки убийцы. Элейн бестолково стояла у окна, вцепившись в подоконник за спиной, и наблюдала, как он надвигается на нее. Резкое движение вперед в попытке проскочить мимо действительно не помогло – он предвидел его и воспользовался, чтобы наконец поймать жертву. Со всей животной силой, сидевшей в нем, он впечатал Элейн в стеллаж с книгами.

В глазах запрыгали звездочки. По спине прошла волна боли, затылок заломило. Элейн чувствовала, что не может сопротивляться держащей ее руке, хотя и пыталась пинаться.

Ковин почти ласково перекинул ее косу вперед, на плечо и начал расплетать ленту.

– Ты не подумай, ничего такого. Я не собираюсь за тобой ухаживать, – пробормотал он.

О таком она, разумеется, и не думала. Чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, Элейн предприняла последнюю попытку спастись, закричав:

– Помогите!

Прозвучало жалко, нелепо. Ковин опять рассмеялся.

– Ну да, ну да, так они и прибежали. – Он выдернул ленту и встряхнул, чтобы распрямить.

А потом резким движением, которого Элейн никак не ожидала, накинул ей на шею. Теперь крикнуть она не могла, даже если бы захотела. Судорожно вцепившись в его пальцы, она пыталась освободиться.

Дверь распахнулась, женский вскрик заставил Ковина отвлечься от Элейн. Госпожа Торэм подбежала к ним и схватила его за предплечье, требуя, чтобы он отпустил девушку. Раздраженные попытки избавиться от матери оказались безуспешны, поэтому Ковин с размаху ударил ту по лицу, заставив отшатнуться назад. Госпожа Торэм едва не упала, но все же удержалась на ногах, прижав руку к щеке, другой опираясь о спинку кресла.