Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Ее собеседник устало потер лицо.

– У нас с этим типом долгие, так сказать, отношения… Я охочусь за ним уже больше года. Ему нравится играть со мной, это не первый раз, когда он проделывает что-то подобное.

– Хочешь сказать, он вернулся за тобой следом, нашел прачку твоего брата и убил ее, чтобы подразнить?

Оддин вздохнул.

– Все может быть.

Внутренности Элейн скрутились в тугой узел.

– Постой-ка, а то, что я с тобой приехала в дом твоей матери, а сейчас сижу здесь… не решит ли он убить и меня забавы ради?

Ее возмутила такая непредусмотрительность и даже беспечность.

– Он выбирает определенный тип жертв: светловолосая женщина двадцати пяти – тридцати лет с… – он бегло окинул ее взглядом, – с другой фигурой.

– Другой?

– Более… – ладонями он очертил в воздухе две прямые линии. – Любит очень худых.

– Для полицейского уж очень ты робкий, – заметила Элейн, сложив руки на груди. – Покрасней еще.

Он поджал губы, бросив на нее недовольный взгляд.

– Я за тебя волнуюсь. Девицы обычно падают в обморок, стоит мужчине сказать «бедра» или, благие небеса, «грудь».

– Я, конечно, была бы таким «трогательным цветочком», если бы твой брат не убил мою семью. А так я десять лет работаю прачкой и чего только не наслушалась.

– Спасибо, что не забываешь упомянуть об этом в каждом разговоре. Если что, у меня отличная память. И если тебе так хочется подробностей: этот убийца, которого мы зовем Художник, убивает светловолосых девушек с почти мальчишеской фигурой. Платье всегда разрезано, на теле, от шеи до паха, в основном на груди и животе острым лезвием оставлены рисунки – какие-то знаки, которые мы пока не распознали. – Видимо, заметив, как побледнела Элейн, Оддин прокашлялся. – Все, я и так сказал слишком много.

Она фыркнула и сделала вид, что рассказ ее ничуть не тронул.

– Хорошо, о, «нежная маргаритка», и так все понятно. А из Кападонии были новости о таких преступлениях?

Оддин покачал головой.

– Тогда откуда ты знаешь, что он скрылся там? Почему вообще поехал в Лимес?

– Вообще-то это служебная тайна…

Элейн одарила его своим самым саркастичным взглядом."

"– …которую я из чувства вины, разумеется, открою, – язвительно добавил он. – Нам удалось найти в Альбе место, где скрывался Художник в последнее время. Он к тому моменту уже покинул укрытие, но в тайнике мы обнаружили карту Кападонии, а в мусоре – клочок пергамента с лимесским адресом. Выяснили, что он взял лошадь до Хапо-Ое, куда отправился и я. Там он действительно оставил лошадь, получил обратно залог. Дальнейшие действия оказались не ясны, но я предположил, что он проследовал в Лимес. Однако там никаких зацепок найти не удалось. Шериф говорил мне, что в Кападонии никто не станет помогать, даже если я буду гнаться за демонами ночи.