Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Элейн не помнила всего ритуала приветствия и, изображая реверансы и поклоны, наверняка что-то перепутала. Впрочем, ее мало беспокоили все эти условности.

– Я хочу рассказать вам кое-что важное об одном из приближенных, Ваше Величество.

Болтайн вопросительно поднял бровь. Он демонстрировал безразличие, но Элейн нутром чуяла, что вызвала интерес.

– Все случилось в мой десятый день рождения. Тогда отряд карнаби прибыл в мою деревню Думну…

Она даже рассказала о сцене с Бенни-прачкой и о том, как Донун угрожал Торэмам. Элейн выложила все и, закончив, посмотрела на короля, ожидая реакции.

– Считаете, я поверю вам? Своим рассказом вы очернили имя мормэра Нортастера и наместника Мидленда. Я знаю их много лет, вас вижу во второй раз в жизни. Отчего вы столь уверены, что я не велю посадить вас в темницу?

Элейн сглотнула, мысленно напоминая себе, что король прослушал всю историю от начала и до конца. Если бы считал ее лгуньей, остановил бы раньше.

Глядя ему в лицо, кажущееся неподвижной маской, она прочистила горло и ответила:

– Я могу оказаться лгуньей. Но если говорю правду, это означает, что они обманули вас, учинили расправу от вашего имени. Кто знает, что еще они утаили.

Болтайну эта мысль не понравилась – это можно было сказать и по суровой линии рта, и по нахмуренным бровям, и по тому, как он сцепил руки в замок.

– Если я буду допрашивать своих подданных по каждому навету, быстро потеряю их доверие.

– Что же страшнее, потерять доверие или оказаться обманутым?

Элейн позволила вопросу повиснуть в воздухе. Она не знала, каким он был человеком, и могла лишь надеяться, что правителю Англорума не захочется ощущать себя главным дураком. Король несколько секунд мрачно смотрел на нее, затем спросил:

– Как вы можете доказать правдивость своих слов?

Она ответила ему внимательным взглядом:

– Донун сам все расскажет, но мне будет нужна помощь, Ваше Величество.

Болтайн скептически поднял бровь. Элейн воинственно вздернула подбородок:

– Если я ошибаюсь, если ничего не получится, смиренно приму любое наказание. Захотите казнить меня – казните.

– Я и без вашего дозволения обладаю этим правом, барышня, – с легкой насмешкой ответил король.

Элейн склонила голову. Как же тяжело давалось ей это смирение: хотелось кричать, чтобы ее услышали! Но она понимала: с Болтайном следовало действовать аккуратно. Ей была необходима его поддержка.

– Донун считает себя всемогущим. Никто ему не указ, – горячо заговорила она. – Даже вашу власть он ставит под сомнение, действуя от вашего имени, но по своему усмотрению. Только вы в силах восстановить справедливость и поставить его на место.

– Вы несдержанны и нахальны, – покачал головой Болтайн.