Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Так или иначе отомстив тому, кто убил ее семью, она не чувствовала ни облегчения, ни гордости, что сумела разделаться с таким серьезным противником. Узнав, какова подобная победа на вкус, Элейн, наверное, оставила бы наместника в покое. Слова Феолора наконец нашли отклик в ее сердце. Иногда нужно просто отпустить. И да, это сложно.

Но Годвин Донун угрожал людям, которые стали ей дороги. Бросить их разбираться с ним в одиночку Элейн не могла.

Поэтому, оставив Торэмов заниматься похоронами Ковина, она взяла себе в помощницы Полин, служанку, что выручала не раз. Вместе они отправились в северную часть города.

– Ковин и Оддин не знали про Бенни-прачку, – обеспокоенно заметила Элейн, на что Полин махнула рукой.

– Они молодые и знатные. Их обучали всякому умному. Легенды да сказания обходили стороной. А мы, простые, все эти поверья знаем. И люди постарше тоже слыхали.

Был поздний вечер. Они пришли к реке, на берегу которой стоял дом Донуна. Тот уже был у себя: окно второго этажа, выходившее на балкон, горело тусклым светом. По словам Полин, которая, кажется, знала о господских домах все на свете, там был рабочий кабинет.

– Достаточно ли света на меня падает? – уточнила Элейн.

– Луна сегодня что надо, – успокоила ее Полин шепотом и извлекла из корзинки какую-то тряпку. – Вот рубашка, я уже испачкала ее в крови.

Элейн отшатнулась.

– Да это свиная, не бойся.

– Мне нравится, как ты подходишь к делу, – вяло улыбнулась Элейн, принимая белоснежную рубашку со свежим красным пятном.

Элейн спустилась к воде, на поверхности которой играли лунные блики. Босые ноги мягко ступали по траве, путались в длинном подоле белой ночной рубашки. Волосы, которые они с Полин вновь окрасили в темный, струились по спине, прикрывали грудь и немного прятали лицо, густо покрытое белилами.

Неподалеку раздался мелодичный голос, от которого пробрало даже Элейн, а ведь она знала, что к чему. Это Полин затянула песню Бенни-прачки: протяжную, красивую, но пугающую мелодию.

Элейн начала полоскать рубашку."

"Донун не спешил выходить. Тогда Полин бросила на балкон ветку – та угодила ровно в дверь, ведущую в кабинет наместника. Все это время девушка продолжала петь. Элейн восхитилась тем, с каким рвением Полин взялась за их общую задачу. Кажется, она была по-настоящему предана Виттории Торэм.

– Поглоти его бездна, он совсем глухой? – вопросила Полин, сердито глядя наверх.

В этот момент дверь открылась. Полин юркнула в кусты, а Элейн погрузила рубаху в воду.

– Кто там? – раздался голос Донуна.

Полин продолжала тихонько петь, у нее был красивый голос, но ночью, при холодном свете, под журчание реки, он звучал мистически и пугающе.

– Кто здесь? Проклятье!

Судя по всему, он отшатнулся от края, заметив внизу Элейн.