Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Но его одежды оставались безукоризненно белыми. Что ж, в этот раз поверье подвело ее. Но нужно было что-то делать. Как-то выводить Ковина на чистую воду. Только его признание при свидетелях могло стать причиной для ареста. Других доказательств его злодеяний не было.

Сделав пару шагов к Ковину, она громко заговорила:

– Один раз я видела, как поют семь свистунов.

Народ ахнул. Ропот начал разноситься по парку: одни передавали услышанное другим – тем, кто стоял поодаль.

– И что? – фыркнул Ковин. – Пойдем, расскажешь мне все подробно в моей карете.

– Семь свистунов – предвестники скорой смерти.

Он сделал шаг в сторону, приближаясь к Элейн. Услышав ее ответ, закатил глаза.

– Стража… – начал Ковин.

– Но они предвещали не мою смерть. Напротив, в тот вечер в моей деревне умерли все, кроме меня.

Ковин застыл, чуть сузив глаза.

– Вы там тоже были, Ковин Торэм.

Люди снова охнули. Все внимательно следили, чем закончится эта беседа. Забыв про порядок в очереди, они подходили ближе, чтобы не пропустить ни слова.

Пронзительная трель заставила и Элейн, и Ковина поднять головы. На разлапистой ветви ближайшего дерева сидели три птицы.

– Это же свистуны, – заметил кто-то.

На соседней ветке Элейн увидела еще двоих. Пять.

– Сколько их? – вопрошали все, разглядывая дерево.

– Вон еще один, повыше! – воскликнул гвардеец.

– Я трех вижу, – крикнул высокий юноша.

– Да вон же на другой еще ветке! – ответили ему.

– Я вижу шестую!

А затем все в немом ужасе наблюдали, как седьмая птица, расправив крылья, плавно спускается с ветвей и садится мормэру на плечо.

Он изумленно повернулся к свистуну, слишком ошарашенный, чтобы прогонять.

– Это по вам поют Семь Свистунов из Думны, – отчеканила Элейн, наблюдая, как удивленно расширяются глаза Ковина и в них появляется узнавание, понимание.

– Ты! Это ты, маленькая рыжая…

Он не смог договорить, потому что женский крик заставил застыть всех.

– Посмотрите на Магистра Феолора! – выдохнул высокий мужчина.

Все обратили взоры на покойного. На его идеально белой одежде начали проступать кровавые пятна: одно в области шеи, два на груди и еще одно на животе. Кровь пропитывала ткань, казалось, на снегу распускались алые цветы.

Элейн кожей ощутила, как изменилась атмосфера. Секунду назад толпа, с любопытством наблюдавшая за разговором, начала будто вибрировать от возмущения. Казалось, что ее и Ковина окружил рой огромных разъяренных пчел.

Почувствовав опасность, Элейн начала медленно отступать. Ковин тоже, не отрывая от нее взгляда, полного ненависти, начал осторожно отходить в сторону.

– Если раны закровоточили, – выкрикнул кто-то, – значит, мормэр убил Магистра!

Толпа загудела, зажужжала, обступая Ковина, не давая ему уйти.