Голый край (СИ)

Как комаров летом — взмах метафорической руки, и их нет, по крайней мере, на какое-то время. Проблема была в другом.

Лето заканчивалось так же быстро, как и началось. Солеварня все это время работала без каких-либо значительных осложнений, и с Госпожой я договорилась о том, что прибыль в виде еды от продажи соли будет поделена в первую очередь по справедливости, по количеству выполненной работы солеваров, а затем остатки распределят между всеми семьями деревни так, чтобы никто не голодал, когда люди ярла придут за налогом.

Наконец, наступила осень, но и она пролетела незаметно. Взрослые работали на полях, бродили по лесам в поисках плодов и ловили остатки рыбы в море, недалеко от берега. Я пару раз пыталась выяснить, почему рыбаки не заплывают дальше, туда, где рыбы вдоволь, но Хьялдур лишь уклончиво отвечал, что “в море змеи”.

Соль мы решили продать после сбора налогов. Мы все еще надеялись, что люди Ярла Дургальфа не явятся в этом году, решат, что мы все померли от чумы или голода после “заражения” нашего зерна паразитами, однако надежды наши были тщетны. Примерно в то же время, что и всегда, воины, вооруженные палицами и топорами, приехали в нашу деревню. Их повозку как всегда тянуло существо, которое я про себя окрестила гигабыком. В этом году все шло довольно тихо, люди не особо переживали за себя, отдавая зерно сборщикам налогов.

— Доброе утро, — в наш дом первым вошел капитан.

С момента нашей прошлой встречи он умудрился потерять глаз. Половину его лица пересекал огромный розоватый шрам, а в глазнице красовался полированный шарик из чего-то, напоминающего красный мрамор. Жутковатое зрелище, однако даже так впечатление плохого человека он на меня не производил.

— Майя, сиди в кроватке, — строго сказала мне мама и грозно взглянула на меня, — поняла?

Я уверенно кивнула, глядя на нее со смесью недоумения и неожиданности на лице. Такой я ее еще не видела, и хоть мать наверняка гордилась мной, но, тем не менее, боялась повторения прошлогодних событий.

— Вот, забирайте… — вздохнула мама, открывая дверцу погреба в полу.

Воины начали один за другим вытаскивать мешки с зерном из ледяного погреба, как вдруг домой заявился отец, порядком пьяный и с откушенным куском хлеба в руке.

— О, а я все думал… — он облокотился на дверной проем и надкусил черствый хлеб. — Кохда ш я ваш увишу.

Капитан обернулся и взглянул на моего отца, нагло уставившегося на приезжих воинов.

— Боги и духи, и ты туда же… — вздохнула мама и прикрыла лицо ладонью.

— Да ладно, Хельга, милая, — ухмыльнулся отец. — Давно хотел посмотреть на тех, кто грабит свой же народ.

— Борт, — капитан положил руку на плечо моему отцу, однако тот тут же одернул его. — Успокойся. Ты знаешь закон, знаешь, для чего это нужно.