Голый край (СИ)

 — Ир!

С этой командой все до одной прицелились в нехитрые мишени из сена — его у нас было в достатке, так как была необходимость кормить турна, которого в деревню привели с последним торговым походом.

— Йор! — крикнула я, и воздух разорвали множество звонких звуков стрельнувшей тетивы.

Большая часть болтов попали в цель. Если учитывать размеры того создания, я не думаю что станет особой проблемой попасть в него и для остальных.

— Плохо, еще! — солгала я, чтобы мои солдаты не расслаблялись. — Ап!

К вечеру же, когда ежедневные тренировки были закончены, меня подозвал Кнуд.

Я прошла за ним в дальнюю часть лагеря, и уже издалека заметила причину его тихой радости.

На деревянной треноге красовалась огромная баллиста. Она словно сияла в лучах закатного солнца, или, во всяком случае, так мне показалось. Вместо тетивы у нее был корабельный канат, а плечи были гораздо длиннее и толще таковых у обычного арбалета.

— Мы работали в поте лица, но наконец-таки закончили эту штуку, — улыбаясь, устало вздохнул Кнуд и картинно смахнул пот со лба.

— Очень хорошо! — вне себя от радости выпалила я и подбежала к оружию.

Понятия не имею, сколько весила эта штука, однако одну только тетиву натягивать придется сразу нескольким мужчинам. В большом желобе лежал огромный болт, больше напоминающий укороченное и утолщенное копье, а на конце его сверкал обсидиановый наконечник.

— Но я понятия не имею как мы будем тащить ее в гору. Двое мужиков еле подняли этот твой огромный арбалет, — ворчливо протянул Кнуд.

— Баллиста! Это баллиста, старик, — я улыбнулась ему и показала большой палец. — Значит, потащат четыре мужика!

Кнуд вздохнул и покачал головой, саркастично улыбаясь.

Теперь мы были готовы."

"Вечером было неспокойно. Весь лагерь был на взводе, разговоров практически не было, все лишь ожидали судьбоносного утра. Кто-то из женщин сейчас давал последний ужин нашему турну, а все остальные были погружены в тяжкие думы. Сейчас я не могла успокоить и убедить их в том, что все будет хорошо, так как меня саму терзали сомнения.

Я оглядела людей, сидевших со мной в большом шатре. Отцы, сыны, матери и дочери — сколько из них погибнет завтра утром? Одному дьяволу известно такое, но ведь у него не спросишь. Даже Ун, все еще наблюдая за мной со стороны, сейчас молчал, но я буквально чувствовала, как он тихо насмехается надо мной, будто бы бросая мне вызов.

И я этот вызов принимаю целиком и полностью. Все или ничего. Победа или голодная смерть и унижения.

С такими мыслями я наконец провалилась в глубокий сон, полный беспокойных грез о железных птицах и ревущих на поле боя пушках.

И, наконец, пробил час икс.

Когда солнце еще только начало восходить над горизонтом, мы выдвинулись на позиции.