Голый край (СИ)

— Ворона спроси, — нервно ответила его мать и исподлобья посмотрела на меня, а затем отвернулась.

Это заметила моя мама, но не проронила ни слова. Она лишь молча помешивала густое варево в нашем котелке. Я могу ее понять — слишком много произошло, чтобы она вот так просто могла сейчас встать на мою сторону. Слишком много потрясений для одной жизни, для одной девушки.

Если подумать, она ведь была очень молода. Она могла бы родить еще много детей, могла бы быть счастлива в своей спокойной, размеренной жизни в безымянной деревне на краю мира. Но в ее жизни появилась я, и с тех самых пор все пошло наперекосяк. Мне было действительно жаль маму, но сейчас я ничем не могла ее поддержать — наверняка, что бы я ни сказала ей в этот момент, это лишь нанесло бы ей еще большую рану, поэтому пока что я решила оставить ее в покое.

И отец. Я не думала о Борте лишь тогда, когда была занята какой-либо работой, будь то размышления о будущих проектах или ручной труд. Но сейчас, сидя у костра, я вспоминала его широкую улыбку в тридцать два пожелтевших зуба, его большие руки и колючую бороду, которой он царапал мне лицо, когда целовал в щеки.

Я не знаю, был ли он хорошим человеком. Я почти ничего о нем не знаю. Но уверена в том, что он умер именно так, как и хотел — с оружием в руке и боевым кличем в глотке. В конце концов, пока не появилась я, так он и жил, если слухи не врут."

"Я обхватила колени, пытаясь согреться. Холод был не физическим — костер вполне мог согреть меня, но мне все еще было холодно внутри. За эти шесть лет я настолько привыкла к этому огромному мужику у меня за спиной, настолько привыкла к тому, что в трудную минуту он всегда первым придет на помощь и вытащит меня из самой глубокой задницы, что сейчас я чувствовала себя абсолютно беззащитной и крохотной посреди темной пустоты, усеянной кострами и призраками тех, кто нас защитил. Черт бы тебя побрал, Борт. Снова я плачу из-за того, кто всегда был пьян и убивал людей, словно даже не замечал их.

Мне плохо без тебя, папа.

— Вороненок… — услышала я тоненький детский голос.

Я с трудом подняла голову, чувствуя, как прохладный ночной ветер обдувает мокрые от слез щеки. Передо мной стоял малыш, которого мать отправила ко мне за ответом. Что мне теперь ему сказать?

— М? — тихо ответила я.

— А почему тут пахнет?

— Это не я, — слабо усмехнулась я.

— Папа даже так не пахнул… — задумчиво протянул малыш. — Но он скоро придет, и вы вместе построите нам с мамой новый домик, да?

Да, черт бы вас всех побрал, северный народец. Я всего лишь шестилетняя девочка. Я всего лишь ребенок. Я не думала, что будет так сложно нести на себе ответственность за целый народ.

— Д-да, дружище, — я изо всех сил старалась не расплакаться, глядя в его невинные чистые глазенки.