Голый завтрак

Доктор Бенвей промывает кровососную чашу, размахивая ею в унитазе…

СЕСТРА: Разве ее не нужно стерилизовать, доктор?

ДОКТОР БЕНВЕЙ: Очень может быть, но нет времени. – Он сидит на кровососной чаше, словно на трости-табурете, наблюдая, как его ассистент делает разрез… – Вы, юные выскочки, даже прыщ не можете вскрыть ланцетом, вам подавай электровибрационный скальпель с автоматическим дренажом и наложением шва… Скоро мы будем оперировать с помощью дистанционного управления и перестанем встречаться с пациентами… Будем только кнопки нажимать. Хирургия утрачивает все мастерство… Весь опыт, все умение… Я когда-нибудь рассказывал вам, как сделал аппендэктомию ржавой банкой из-под сардин? А однажды я остался без единого инструмента и удалил маточную опухоль зубами. Это было в Верхнем Эффенди, а кроме того…

ДОКТОР ЛИМПФ: Разрез готов, доктор.

Доктор Бенвей втискивает чашу в разрез и принимается с силой нажимать на нее. Докторов, сестру и стену струями заливает кровь… Чаша издает противный звук всасывания.

СЕСТРА: Мне кажется, она умерла, доктор.

ДОКТОР БЕНВЕЙ: Ну что ж, это в порядке вещей. – Он подходит к аптечному шкафу, стоящему у противоположной стены. – Какой-то ебучий наркоман разбавил мой кокаин средством для чистки унитазов! Сестра! Немедленно отправьте посыльного отоварить этот рецепт!

Доктор Бенвей оперирует в заполненной студентами аудитории:

– Так вот, мальчики, вам не так уж часто доведется наблюдать за этой операцией, и тому есть причина… Видите ли, она не имеет абсолютно никакой медицинской ценности. Никто не знает, какова была ее первоначальная цель, да и была ли цель вообще. Лично я думаю, что с самого начала это было чистое произведение искусства. Подобно тому, как матадор с его знаниями и опытом выпутывается из опасной ситуации, которую сам и создал, так и хирург во время этой операции умышленно подвергает своего пациента опасности, а потом, в последнюю долю секунды, с невероятной скоростью проворно спасает его от смерти… Кто-нибудь из вас видел, как выступает доктор Тетраццини? Я не случайно говорю «выступает», ведь его операции были настоящими представлениями. Обычно он начинал с того, что через всю операционную метал скальпель в пациента, а потом выходил на сцену в манере артиста балета. Резвостью он обладал необычайной. «У меня они умереть не успевают», – говаривал он. Опухоли приводили его в бешенство. «Ебучие недисциплинированные клетки!» – рычал он, набрасываясь на опухоль, как поножовщик.

В операционный театр спрыгивает молодой человек и, выхватив скальпель, набрасывается на пациента.