Голубые ангелы

Тогда ответьте мне, святой отец, где был господь, когда бомбы летели на эти города? Почему он молчал, видя, как гибнут люди, тысячи людей, видя, как сгорают заживо женщины, видя, как ни в чем не повинные младенцы превращаются в пепел? Почему он смолчал? Почему он не остановил людей, не покарал убийц? Почему?

Священник молчал. Мигель вдруг замолк и, повернувшись к старику, шепотом спросил:

— Так где же он был, где? Может быть, его и нет вовсе?

Старик поднял скорбные глаза на Гонсалеса. Мигель вздрогнул.

В глазах священника стояли слезы.

— Простите меня, я был слишком резок.

— Ты сам ответил на свой вопрос. Человек должен был пройти и через это. Пройти через тысячи страданий, чтобы стать лучше и чище.

— И стал?

— Нет, — громко отозвался священник, — не стал. Человек придумал еще более дьявольские виды оружия, сумел измыслить невиданные силы уничтожения людей. Японские города не стали для него уроком. Теперь человек хочет уничтожить весь мир.

— И господь допускает это?"

"— Господь прощает человека. Но он не может все время решать за него. Человек должен помочь себе. Господь благословит его на это, ибо тяжек путь к познанию истины. И человек должен иногда спасти себя сам.

— И спасет?

Священник покачал головой.

— В последнее время мне кажется, что нет. Остается только верить в милость всевышнего.

Они помолчали. Мигель осторожно произнес:

— У нас был чуть отвлеченный спор. А что, если я скажу сейчас, что несколько дней назад убили моего брата? И я знаю, кто убил. И сейчас, выйдя отсюда, я отправлюсь искать убийцу. А когда найду, то убью его. Считайте меня своим прихожанином. Что вы можете мне посоветовать?

— Я так и думал, — старик тяжело вздохнул. — Что посоветовать? Христа распяли люди. А он простил им и это. Как священнослужитель я против крови, но как человек… Ваш брат был виновен?

— Нет, — твердо сказал Мигель.

— Абсолютно?

— Абсолютно. Он нес людям добро.

— Добро… — старик задумался. — Вы не простите убийцу?

— Никогда.

— Тогда… тогда ищите, и если найдете его, значит, на то была воля господа нашего. Больше мне нечего сказать.

— Спасибо, святой отец. — Мигель встал. — Вы мне очень помогли. Я уважаю вашу веру и ваши идеалы. Пожалуйста, поверьте.

Старик вздохнул.

— Бог должен быть в душе каждого человека. А когда его нет… Все остальное суета.

Вспоминая на следующий день этот разговор, Гонсалес вновь и вновь произносил четыре фамилии — Сальдуенде, Уилкотт, Аламейда и Жунцзы. Сегодняшняя встреча была назначена у здания Эмпайр Стейт Билдинг. Выйдя из такси около Нью-Йоркской публичной библиотеки, Мигель прошел остаток пути пешком. Встречавший будет знать его в лицо, поэтому никаких паролей не требовалось.

Гонсалес остановился у здания, пристально вглядываясь в лица прохожих.