Голубка

После телефонного разговора с дочерью Татьяна Ивановна места себе не находила. Сначала она все стояла и смотрела беспомощно на телефон, словно он мог зазвонить и исправить то, что она только что услышала. Потом, убедившись, что от аппарата ждать больше нечего, Татьяна Ивановна побрела в спальню, но находиться там не смогла, вышла и села на диван в гостиной.

Лиза стояла на табуретке, протирала листья фикуса и с тревогой наблюдала за хозяйкой.

– Ну, что там, у Лерочки? – наконец не выдержала она и слезла с табуретки. – Когда в отпуск-то ждать? Что, иль не приедут?

Она нарочно задавала много вопросов, чтобы хозяйка ответила хотя бы на один. А то, бывает, задашь ей вопрос, а она молчит, будто и не слышала. Вообще Лиза последнее время стала тревожиться за хозяйку. Задумываться та стала. Тосковать вроде как. Сядет, обложится фотоальбомами старыми и перебирает снимки. А потом молчит весь вечер. Раньше все по портнихам бегала, прически наводила, магазины любила, а теперь…

– А? – вынырнула Татьяна Ивановна из своих дум. Вопросы домработницы дошли до нее с опозданием. – Лера потеряла ребенка.

– Бог ты мой! – вырвалось у Лизы, и она невольно опустилась на табуретку. – Да что ж это за напасть? Да как же она не убереглась, касатка наша? Да что же это?

У Лизы сразу слезы потекли. А Татьяна Ивановна сидела как каменная – плакать не могла. Известие придавило ее.

– Не надо было отпускать девочку в такую далищу! – причитала Лиза, крутя в руках тряпку. – Мыслимое ли дело, неделю ехать – не доехать! Нет бы под крылышком у мамы да у папы…

Лиза бы долго еще причитала, если бы не наткнулась на взгляд хозяйки. Это был такой взгляд, наткнувшись на который нельзя не замолчать.

– Вы бы, Татьяна Ивановна, в церковь сходили, – помолчав, посоветовала Лиза. – Свечку поставили, помолились за Лерочку-то.

– В церковь? – переспросила Татьяна Ивановна, и Лизе показалось, что в лице хозяйки появилось легкое оживление. – В церковь можно. Только как же я пойду, Лиза? Петр Дмитриевич партийный, нельзя…

– Петр Дмитриевич партийный, а вы-то нет. Вы, Татьяна Ивановна, в нашей деревенской церкви небось крещенная?

– Ну так и сходите. А Петру Дмитриевичу мы не скажем. Ему и без нас забот хватает. Он за армией должен смотреть. Армия-то у нас вона какая! Большая…

Церковь Татьяна Ивановна выбрала подальше от Москвы, от возможных встреч со знакомыми – на электричке поехала в Загорск. Стояла ранняя прозрачная осень, и храм издалека, с зеленого холма, показался ей сказочно красивым. Бело-голубой, в окружении подернутых желтым деревьев и прозрачного синего неба, он притягивал взор, затрагивая в душе незнакомые, спящие до поры струны.

Татьяна Ивановна достала из сумки косынку, повязала голову. Пошла с народом.