Голубка

– В данном случае, – подвела итог Калерия, – мы сделали все, что смогли.

– Вот именно, – поддержала Прянишникова. – Пострадавшую сторону выслушали? Выслушали. Внушение обидчице сделали? Сделали. По домам, девочки! Нам с Калерией Петровной еще спевки предстоят. Хор сегодня.

Женсовет как ветром сдуло. Всех, кроме Людмилы. Дождавшись, когда все уйдут, Людмила сказала:

– Калерия Петровна, в военторг поступили сапоги австрийские на натуральном меху. Вам прошлый раз не хватило… Оставить? Ваш подъем.

– Оставь, Люда. Если мне не подойдут, маме отправлю. Она у меня модница.

– Пока от нас до Москвы посылка дойдет, зима кончится, – улыбнулась Людмила. – Так вы зайдите.

– Зайду обязательно.

Калерия Петровна поняла, что своим предложением Людмила невольно благодарит ее за такое демократичное отношение к любовникам. Ведь Людмила сама находилась в похожей ситуации. Выходит, Калерия невольно поддержала разлучницу? Со стороны это выглядит так. Выходит, так. А как правильно? И вообще, имеет ли право кто-то со стороны судить – как надо?

Женсовет оставил сегодня тяжелый осадок на душе у его председателя. А ведь сколько вопросов ей приходилось решать прежде, и довольно сложных. Но никогда она не чувствовала такой личной боли и такого сомнения. Душа была не на месте.

Заперев кабинет, она отправилась в зал, где уже слышались звуки баяна и начинали распеваться солисты.

Перед репетицией Калерия все же зашла в буфет и заказала себе крепкого чая – поднять свое низкое давление.

К этому часу обычно в Доме офицеров становилось людно. Наверху в кружковых комнатах шли курсы кройки и шитья для жен военнослужащих. У младшего офицерского состава проходили занятия инженерно-технического университета. Казалось, больше половины городка собирается вечерами в Доме офицеров.

Когда она вернулась в зал, на сцене уже установили скамейки для хора. Первые два ряда, состоящие из женщин, были уже почти полностью заняты. Калерия нашла свое место. Когда вошел концертмейстер, коллектив уже был готов к репетиции, начали распевку. Сегодня как никогда Калерии показалось трудно стоять. Скамья казалась узкой, а зал – душным. Репетиция продлится не меньше часа, нужно набраться терпения. Но где же его взять, если в животе что-то тянет вниз, ноет, ноги затекли и хочется лечь и вытянуться?

Она даже обрадовалась в первую секунду, когда в зал вбежал посыльный матрос и, доложив по форме хормейстеру, стал что-то тихо говорить тому. Она услышала только слово «начальник госпиталя» и еще – свою фамилию.

Это значило, что сейчас она сможет покинуть душный зал, выйти на воздух. Только в фойе ей пришло в голову, что неожиданный вызов мог быть как-то связан с Кириллом, который находился в море. И испугалась.