Голубка

Я думал, что живу с мудрой женщиной, а ты…

– Нет, ты! Вот, посмотри, – говорил он, обнимая ее, чуть покачиваясь из стороны в сторону. – Мы с тобой одно целое. Мы – одно существо, мы срослись… Чувствуешь?

– Чувствую, что тебе нужно побриться.

– Ну вот, тогда веди меня бриться. – И, повернув ее лицо к своему лицу, проговорил в самые глаза: – Я так соскучился…

Дробышевы шли домой, держась за руки, как школьники.

Дома, не включая свет, они пробрались в спальню.

Встреча после разлуки всегда приносила им новую волну влечения друг к другу, радость телесного и духовного общения. Но сегодня, после этой небольшой размолвки, они испытывали настоящую страсть, и оба были немного ошарашены собственными ощущениями.

Короче говоря, они сегодня почувствовали себя немного молодоженами.

В перерывах между нежностями они шептались, делясь друг с другом первым кругом новостей, поскольку для неглавных событий еще оставалось утро и вечер и много-много дней впереди.

Единственной запретной темой в семействе Дробышевых оставалась тема детей – после того случая, когда Калерия последний раз потеряла ребенка и перенесла жесточайшую депрессию. Она не нарушала установленного правила. Хотя ее так и подмывало рассказать о том, как она подружилась с Ириной Топольковой и ее славными малышами. Так хотелось рассказать, какие они потешные, эти близнецы, и как узнают ее. Захар молотит ножками, а Иван пускает пузыри.

Но сдержалась, не стала. Знала, что Кирилл хоть и не скажет ничего, но может не поддержать разговор. Не понять ее. Как-то он сказал ей: «У нас не будет детей, и давай поставим на этом точку».

Точку так точку. В конце концов она умолчит о близнецах, но расскажет мужу о жене Тополькова. Какая это замечательная, славная девочка, настоящая жена офицера. Такая активная – и на аккордеоне, и шьет… И вдруг в мыслях своих запнулась. Сколько лет Ирине? Восемнадцать? Столько же могло быть ее дочери. И Кирилл знает об этом. Так что лишние это разговоры. Лишние. Это все – тема детей. Запретная тема.

Чем дольше Ирина жила в гарнизоне, на самом, как ей казалось, краю земли, тем больше ей нравилась эта жизнь. Существование в военном городке имеет свой негласный устав, свои неписаные правила, из которых, впрочем, всегда имеются исключения.

Вскоре она поняла, что жены высшего офицерского состава держатся несколько особняком, свысока посматривают на жен лейтенантов. Те, в свою очередь, высокомерно относятся к женам мичманов, а чтобы дружить семьями, об этом и речи нет. Здесь существуют касты, войти в которые можно только принадлежа по статусу к их кругу. Ирина же умудрилась совсем нечаянно стать нужной, нет, просто необходимой для всех сразу.