Голубка

Это уже хорошо. Потом – нам дали комнату, и я могу даже снять туфли! Это просто здорово!

Сергей недоверчиво следил за выражением лица своей подруги, но не находил на нем следов паники. Он облегченно вздохнул.

– Тут и в самом деле неплохо. К тому же ты сможешь познакомиться с моим экипажем, увидишь, с кем я пойду в море…

– Конечно! – поддержала Ирина.

– И это же временно… Потом мы получим отдельную квартиру…

– Да все нормально, – убеждала его Ирина. Они поддерживали друг друга, стараясь выглядеть беззаботными, хотя оба понимали: казарма. Общий туалет (женских тут просто не предусмотрено), отсутствие кухни.

У Ирины возникало множество вопросов: как она будет купать детей? Где готовить им еду? Стирать? Сушить пеленки?

Но вопросы так и остались незаданными – Сергей и без них растерялся, она это видела.

– Я должен ненадолго уйти, – осторожно напомнил он.

– Я знаю. Иди и не переживай, – убежденно сказала Ирина. – Служба прежде всего. А я тут займусь обустройством…

Он стоял и смотрел на нее. Видимо, ему как воздух были сейчас необходимы эти ее убеждение и решимость. А ей хотелось погладить его по груди, где блестели золотые пуговицы. Но она почему-то не сделала этого.

– Тогда я пошел. – Он помялся в дверях, то ли ожидая чего-то от нее, то ли сам что-то собираясь сделать. Но не сделал. Развернулся и быстро пошел по коридору.

Оставшись одна в каюте, Ирина переоделась в ситцевое платье и решительно принялась за дело.

Переложив из двух больших чемоданов вещи в тумбочки, установила один чемодан верхом на стол, а другой поставила рядом, на табуретки. Постелила в чемоданы детскую постель, подложила клеенку, фланелевые пеленки и подушечки.

– Ну что, матросы, – обратилась она к детям, – начинается наша новая жизнь. Ничего, сейчас мы с вами красоту наведем…

Мальчики с готовностью загудели в ответ.

В дверь постучали. На пороге стоял крупный круглолицый мужчина.

– Здравия желаю, – поздоровался он и протянул вперед себя поднос с двумя банками. В банках было теплое молоко.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Ирина и поинтересовалась: – А вы кто? Боцман?

– Так точно! Мичман Егоров, боцман.

– Огромное вам спасибо, товарищ мичман, – едва сдерживая улыбку, ответила девушка.

– Столоваться будете на камбузе, – слегка стесняясь ее и оттого хмурясь, добавил боцман.

– На камбузе… – постаралась запомнить Ирина.

– Ну да. Супруг ваш пойдет на камбуз, ну и вы с ним. А за ребятками дежурный матрос присмотрит.

Ирина снова ничего не поняла, но кивнула. Ей почему-то жалко стало этого боцмана, которому, вероятно, приходилось иметь дело лишь с военными мужчинами и оттого непривычно с женщинами.

– Если чего надо, я в крайней каюте, не стесняйтесь.

Ирина повесила занавески, навела в каюте подобие домашнего уюта.