Белая голубка Кордовы

Бассо, привыкший общаться с Кордовиным по-английски, явно недооценивал его языковые способности, что проявлялись не столько в умении воспринимать на слух незнакомый язык, сколько в мгновенном воспроизведении смысла целой фразы по двум-трем понятным словам. Однако кроме имени святого Бенедикта Захар никак не мог ухватить смысл разговора, из чего заключил, что Бассо с Лукой говорят иносказаниями. Например, несколько раз упомянут был некий «старик», и один раз Лука произнес нечто вроде — «старик совсем плох».

Наконец Бассо отключил телефон и, приступая к кофе, спросил безмятежным тоном, который насторожил Кордовина гораздо больше всей их конспирации, — не хочет ли Заккария оставить ему на всякий случай всю эту штуку — у тебя ведь есть еще копии, конечно?

Конечно, отчего и не оставить, подумал Кордовин. Вот уж, собираясь на эту встречу с Бассо, он совсем не держал в голове собрание Ватикана. Пинакотека давно не приобретает картин — своих фондов достаточно, да и подношения от дарителей-завещателей поступают исправно.

— Нет, пожалуй, — он улыбнулся и расслабленно откинулся к спинке стула. — Эх, какой кофе! Но если хочешь знать, лучший в мире кофе, все-таки, варят наши бедуины. Когда ты, наконец, соберешься ко мне…

— С-сук-кин сын! — перебил его Бассо. — Стронцо! Шпион Моссада! Говори, что у тебя на уме?

Захар расхохотался и взглянул ему прямо в глаза.

— Да просто расхотелось вести торговые дела. Брось это, Бассо! Черт возьми, мы сидим тут больше часа, а ты еще ничего не рассказал о себе. Мы сколько же не виделись? Года полтора?

— Ладно! — Бассо хлопнул ладонью по столу, словно отсекая какую-то свою мысль, подозвал официанта, расплатился и молчал все время, пока Кордовин — не спеша и с явным удовольствием — допивал свой кофе. А тот не торопился. Было еще время поговорить…

— Я отвезу тебя в аэропорт, — сказал Бассо. — Не опоздаешь. Но я хочу, чтобы ты встретился с Лукой."

"— С Луко-ой? — приятно удивился Кордовин. — Сто лет его не видал. Но как же он отлучится — у него ведь там старик совсем плох… — эти слова он проговорил по-итальянски, как слышал в трубке, с интонацией Луки.

И элегантный спокойный Бассо вдруг дернулся и неожиданно, не по теме раздраженно бросил: «Помолчи!», — зыркнув по сторонам.

После чего они, как по команде, поднялись и вышли на воздух. Так-то оно лучше, подумал Кордовин.

Лука приехал прямо в аэропорт — он жил неподалеку, — и в тамошнем буфете, стоя втроем за высоким круглым столиком (как, бывало, дядя Сёма с друзьями, после баньки), эти трое поговорили.

Да, лет двадцать уже, а то и тридцать пинакотека не приобретает картин. Тем более что в VII зале уже есть один святой Бенедикт работы Перуджино. Был бы у тебя Христос или Богоматерь — еще можно было бы о чем-то говорить.