Голубая звезда

Найдя идеальное место, она припарковала «Фиат», перетащила на водительское сидение тело немца и убрала мешок с его головы. На дверях машины, аэрозольной краской она нарисовала огромную свастику, запихнула баллончик в карман, и спокойным шагом покинула место, опуская голову всякий раз, когда мимо проносились редкие машины. На задворках города Аллегро остановилась, соскребла ключом серийный номер, вытерла баллончик начисто, так, чтобы на нем не осталось никаких отпечатков ван дер Ягт, и бросила его в ближайший люк, вместе с пакетом, которым накрывала голову немца. Пакет она предварительно вывернула наизнанку, чтобы все материалы ДНК были уничтожены. Остаток пути до особняка она покрыла легким бегом, хотя каждая мышца молила о пощаде. Возле сарая Аллегро набрала ведро воды, чтобы промыть использованный тент, сложила его и бросила прямо на тележку: найдя его там, никто не удивится. Чуть позже она сожжет его, как и свою одежду. Она полила из шланга то место, где убила Шмидта, смывая видимые следы крови, теперь ее задачей было найти свою лыжную маску и пистолет Гюнтера. У Аллегро перехватило дыхание, когда она вытащила оружие из одного из ближайших кустов. Никакого глушителя на нем не было.

Не веря своим глазам. Аллегро понюхала ствол пистолета. Гюнтер не стрелял в Крис, здесь побывал кто-то еще. И у этого кого-то было, как минимум, два часа на то, чтобы завершить начатое, пока она избавлялась от тела Шмидта. Аллегро помчалась в сторону дома. Скинув ботинки, перчатки и верхнюю одежду, она замотала все это вокруг лыжной маски и пистолета немца. Сердце грозило выскочить из груди. Оглушенная грохотом пульса, Аллегро положила ладонь на ручку двери в спальню Крис.

Глава четырнадцатая

Харлем

Азизи доложил об обстановке сразу, как только вернулся из особняка ван дер Ягт. Разница между Кабулом и Харлемом составляла три часа, и Азизи знал, что, скорее всего, успеет поймать министра культуры, когда тот проснется для рассветной молитвы. Азизи страшно сожалел, что его первая попытка заполучить бриллиант прошла так бездарно, что теперь, за особняком могла вести наблюдение полиция. Но ведь ему удалось унести ноги, а это значило, что можно будет попытаться снова, кроме того, у Азизи были хорошие новости, которые должны были спасти его репутацию в глазах его господина.

Кадир сразу перешел к делу.

— Он у тебя?

— Боюсь, что нет, Agha, господин. Я подобрался очень близко, но мне помешали. Похоже, что у графини остановилась какая-то подруга, она и вмешалась.

— Тебя видели? — спросил Кадир.

— Уверен, что нет, но они позвонили в полицию, когда заподозрили, что на их территории кто-то есть. Я ушел до приезда полиции.

— Считаю такой поворот событии абсолютно недопустимым, — в голосе министра отчетливо звучало раздражение.