Голубая звезда

Допив свой кофе Аллегро поднялась наверх. С минуту на минуту должен был приехать Джерон, а ей еще предстоит выполнить одно задание. В столе ван дер Ягта она нашла карандаши, прозрачный скотч и пару его визиток. Пара минут и грифели из карандашей были вытащены. При помощи ступки и пестика, найденных в кухне, она быстро превратила грифели в порошок.

Косметической кистью Аллегро нанесла графитный порошок на оконное стекло, прямо над ящиком. Незваный гость не был профессионалом. Как она и полагала, он прижимался лицом к стеклу, осматривая неосвещенную комнату. Он прижал к стеклу ладони на уровне бровей, чтобы хорошенько разглядеть интерьер. Итак, у Аллегро был вполне годный для изучения набор отпечатков. Сначала она сняла их на свою мини-камеру, выставив режим макро-приближения, а потом аккуратно, по одному, перевела на липкую ленту и приклеила полоски скотча к чистой стороне визиток. Эти образцы она сняла на камеру мобильного в черно-белом режиме и отправила кадры в ОЭН, чтобы там установили личность этого человека.

Закончив с этим, она начисто вытерла стекло, вернула на место ящик и слегка разровняла граблями землю в тех местах, где были следы обуви. Она подумала, что Джерон припаркуется здесь, чтобы удобнее было разгружать материалы, через задние двери. И нет никакой необходимости ставить его в известность, что что-то не так.

Энджи была очень привлекательной женщиной, даже несмотря на то, что одета она была в спецовку, измазанную шпаклевкой. И Крис признавалась себе, что тело Энджи было в ее вкусе — стройное, подтянутое. И, похоже, в поведении Энджи было что-то двусмысленное, игривое. И этот огонек в глазах цвета карамели, словно ее ничто в целом свете не волнует. Всю свою жизнь Крис была примером обратного.

Она посмотрела из окна на сад и лес, окружавший усадьбу. Для нее там не ставили качели, не устраивали пикников с соседскими детьми, не играли с ней в прятки. Большую часть своего времени в детстве и юности она проводила в собственной комнате за книгой. В этом доме не принято было устраивать веселье. Крис размышляла, какое детство было у Энджи, если она выросла такой.

Она понимала, что, конечно, поддерживать в американке какой-то интерес к себе было неразумно. Как только ремонт будет закончен, Энджи снова будет свободна, как вольный ветер, и умчится через полмира домой, оставив лишь воспоминания.

Когда в возрасте восемнадцати лет Крис покинула дом и переехала в Венецию, отец выделил ей значительное содержание, чтобы она могла вести такой образ жизни, который он считал подобающим их социальному статусу. Но в последние годы Крис начинала тихо ненавидеть зависимость от отцовских денег, да и выделяемые на нее суммы становились все меньше.