Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову

Женщина вышла из комнаты, а я поставила поднос на специальный деревянный столик для завтрака в постель и села рядом на стуле.

Пару минут мы просто молчали.

— Я уеду, как только ты мне скажешь, — сказала Имара.

— Почему ты хотела меня отравить? — спросила я. — Я говорила, что потеряла память после взвара невесты, скорей всего, так подействовал твой яд. Я почти ничего не помню. Моя жизнь началась после того, как я открыла глаза утром после брачной ночи. Поэтому я хочу знать, почему…

Я нагло лгала, но у меня не было выбора, и яд во взваре невесты — хороший способ спихнуть на него потерю памяти.

— Я видела тебя с Джулианом, — выдавила из себя Имара, — и он вёл себя с тобой развязно, словно ты… принадлежишь ему. Джулиан мне никогда не нравился, но в последнее время он стал слишком наглым, и это было неспроста. Я была уверена, что ты хочешь навредить герцогу, а я не могла этого допустить. Его Светлость… он мне дорог, я слишком многим ему обязана.

— Почему ты не сказала об этом герцогу? — удивилась я.

— Он не стал меня слушать. Его Светлость мало кого слушает, вернее, никого. Если он решил что-то сделать, то его не переубедить. Я всегда была настроена против того, чтобы семья Рошмуров проживала в замке, и он это знал, посчитал, что я хочу выставить Джулиана. А в тебе он видел нежное невинное создание, которое неспособно на предательство. Его спящий дракон признал тебя парой. Для тех, в ком ещё живы звери, это как чудо. Ведь дети от вашего союза тоже будут иметь зверя.

— Получается, ты сказала ему, что мы с Джулианом что-то замышляем, а он отмахнулся от тебя, как от мухи… — пробормотала я. — Наверное, подумал, что ты его ревнуешь.

Имара побледнела ещё больше, но сжала зубы и отвернулась к окну.

— Я понимаю, что теперь ты мне не можешь доверять, — сказала Имара. — Я сама не могла даже подумать, что буду помогать тебе, той, которая предала герцога, но теперь я понимаю, что тобой двигало… дети. Джулиан шантажировал тебя детьми, ведь так?

— Да, — выдохнула я, считая, что небольшое очищение добродетели бывшей Альрины и мне не помешает. — Джулиан сказал, что если я не дам ослабляющее зелье герцогу, то никогда не увижу детей. Это я узнала уже после того, как проснулась утром.

Имара кивнула, потом посмотрела на меня.

— Я не виню тебя в смерти его светлости, мы обе сделали что могли, — сказала она. — Ради детей… ради детей я бы тоже пошла на всё. Но я клянусь, что сейчас не замышляю ничего против тебя. Ты совсем другая Альрина, не такая, какой я себе тебя представляла.

— Я верю тебе, — кивнула я, рассматривая, как моё тепло кружит вокруг девушки и передает мне хорошие эмоции. На своей земле я могу чувствовать эмоции других. Жаль, что только на своей.