Головоломка

— В чем вас обвиняли, Лайенз?

Лайенз молчал.

— В чем вас обвиняли? — грозно повторил Браун.

— Принуждение к сожительству.

— Развращаете детей, Лайенз?

— Нет-нет. Это был наговор."

"— Вас осудили?

— Да, но это ничего не значит; вы же понимаете. Пацан врал. Он хотел мне досадить. Он наговорил ерунды про меня. Боже мой, чего бы ради я к нему приставал? У меня была девушка, официантка одна. Симпатичная очень, чего бы ради я приставал к мальчишке?

— Вот и расскажите.

— Да наговор это был; вы же знаете, как это делается.

— А второй арест?

— Ну, это…

— Что?

— Ну там, опять… когда я освободился, я поселился в том мотеле, где до ареста жил.

— Где вы отбывали?

— В Каслвью.

— Продолжайте.

— Ну, я опять снял тот же номер. Ну, где я жил, пока меня не повязали. А оказалось, что там же жил пацан с матерью, ну, тот пацан, из-за которого я сел.

— Случайно оказался тот же мальчик?

— Ну, не совсем случайно… То есть, я не могу сказать, что это было просто совпадение. Мать была хозяйкой мотеля. Она со своим отцом им владела. Так что совпадением это не назовешь. Но я не думал, что этот пацан опять мне будет солить, понимаете? Я отсидел от звонка до звонка, он мне уже отомстил, я думал, он успокоится. В общем, он пришел как-то ко мне и начал меня шантажировать. Угрожал, что скажет матери, что я опять к нему приставал, если я не буду делать, что он говорит. А я был под надзором, понимаете? Если бы пацан стукнул, меня бы замели в минуту.

— И что же вы сделали Лайенз?

— Да там… Пацан стал вопить, и меня снова взяли.

— С тем же обвинением?

— Нет, не совсем. Пацан был уже старше. Есть статья за принуждение к сожительству ребенка младше девяти лет, а есть от десяти до шестнадцати. Первый раз ему было восемь, а теперь одиннадцать. Оба раза наговор. Кому нужно такое? Думаете, мне нужно? Да и вообще, это давно было. Я за оба раза отсидел. Что я, дурак в третий раз влетать?

— Вы могли на всю жизнь загреметь еще во второй раз, — заметил Браун.

— Думаете, я не знаю? Чего бы я стал рисковать?

Он взглянул на Брогана.

— Тот пацан, наверное, чего-то не понял, сэр. Я ничего такого ему не говорил, честное слово!

— Мы обвиняем вас в нанесении морального ущерба ребенку, статья 473 Уголовного кодекса, — объявил Браун. — Вы имеете право на три телефонных звонка…

— Эй, стойте, стойте, — прервал его Лайенз. — Я все объясню. Я ничего не хотел ему сделать, клянусь! Я ничего ему страшного не говорил. Разве б я мог такое предложить, ребенку? Да что я, идиот совсем? Эй, давайте замнем, а? Детектив, давайте замнем, а?

— Я советую вам найти адвоката, — холодно произнес Браун. — Уведите его, Броган.

— Эй, слушайте… — начал было Лайенз.

Браун смотрел, как патрульный уводил Лайенза из дежурки.