Головоломка

Холод и морось пронизывали его до костей. Полицейский вынул носовой платок, высморкался и задумался о том, что же ему теперь делать. Он не любил духов, как не любил и лунатиков. Он не любил вздорных стариков с нечесаными космами, хлопающими дверью перед самым носом человека. Детектив уже решил было повернуть назад, когда дверь снова открылась.

— Детектив Мейер? — показалась Адель Горман. — Входите же.

— Благодарю, — произнес он и вошел в холл.

— Вы как раз вовремя."

"— Вообще-то, несколько рано, — сказал Мейер. Он не мог избавиться от ощущения неловкости. Дурость какая-то — бродить среди ночи по Смоук Райз, выслеживая привидения.

— Сюда, — Адель провела его через холл с мрачными панелями на стенах в просторную, тускло освещенную гостиную. Тяжелые дубовые балки под потолком, окна закрыты вельветовыми портьерами. Комната была обставлена грузной старинной мебелью. Полицейский вдруг поверил, что в доме могли появиться привидения. С дивана у камина поднялся, как призрак, молодой человек в темных очках. Его лицо в тусклом свете одинокого торшера выглядело серым и изнуренным. Одетый в черную вязаную кофту, белую сорочку и черные свободные брюки, он подошел к Мейеру с протянутой рукой, но почему-то не стал пожимать руку полицейского.

Детектив догадался, что мужчина слеп.

— Я Ральф Горман, — представился тот, все еще держа перед собой руку. — Муж Адель.

— Здравствуйте, мистер Горман, — Мейер пожал его влажную и холодную ладонь.

— Хорошо, что вы пришли, — продолжал Горман. — Эти призраки сведут нас с ума.

— Который час? — неожиданно спросила Адель и взглянула на свои часы. — Еще пять минут.

В ее голосе чувствовалась дрожь, и выглядела она очень испуганной.

— А вашего отца не будет здесь? — спросил Мейер.

— Нет, он пошел спать. По-моему, ему все это надоело, и он зол на нас за то, что мы заявили в полицию.

Мейер промолчал. Он знал, что если бы Уилльям Ван Хоутен, бывший судья по делам наследства и опеки, не хотел вмешательства полиции, Мейера бы здесь не было. Он подумал, не уйти ли ему сейчас, но Адель Горман снова начала говорить. Было бы невежливо обрывать даму на полуслове.

— Она немного старше тридцати, по-моему. Другой призрак, мужчина, где-то вашего возраста — сорок, сорок пять.

— Мне тридцать восемь, — заметил Мейер.

— О!

— Лысина многих обманывает.

— Да.

— Я очень рано облысел.

— Так вот, их зовут Элизабет и Йоган, и они…

— Значит, у них есть имена?

— Да. Видите ли, они наши предки. Мой отец голландец. Много лет назад в семье действительно были Элизабет и Йоган Ван Хоутен. Тогда Смоук Райз был еще голландским поселением.

— Голландцы, вы говорите? Так-так, — произнес Мейер.

— Да. Они всегда появляются в голландской одежде. И говорят по-голландски.