Дом голосов

Папа стоит посреди комнаты, скрестив руки на груди, переминается с ноги на ногу, смотрит на меня в испуге, не знает, что делать. Мама стоит на коленях перед кроватью, держит руку на моем животе. Плачет в отчаянии.

— Прости меня, моя маленькая.

Я не знаю, за что она просит прощения, ведь не она мне делает больно, а что-то внутри меня. Какое-то насекомое прогрызает нору у меня в животе. Черное и зеленое, длинное и волосатое. У него маленькие заостренные лапки, ими оно буравит тело, потом всасывает кровь.

Мамочка, папочка, пожалуйста, вытащите его из меня.

Тут я вижу, как ко мне приближается тень. Это подруга пришла меня навестить. Я узнаю ее по платью с желтыми пчелками. Она садится на постель. Откидывает волосы, прилипшие мне ко лбу.

— Я говорила, что тебе не понравится, — повторяет она. — Но это необходимо.

Необходимо — для чего? Не понимаю. Потом она оборачивается к маме и папе, и я замечаю, что они вовсе не сердятся оттого, что она пришла.

— Это необходимо для них, — заверяет подруга, не сводя с обоих сочувственного взгляда.

— Почему? — спрашиваю я, тяжело дыша.

— Есть такое место: больница, — отвечает она. — Ты ведь читала об этом в твоих книгах, да?

— Ты очень больна, даже можешь умереть, знаешь?

— Я не хочу умирать, — говорю я в ужасе.

— Но это случится, если ты немедленно не примешь лекарство.

— Я не хочу умирать, — повторяю я и начинаю хныкать.

— Мама с папой это знают, поэтому он боится, а она просит у тебя прощения… Они не могут отвести тебя в больницу, иначе всему конец.

Мама плачет, умоляет меня, как будто я в силах что-то сделать. Папа изменился, это уже не тот папа, рядом с которым я себя всегда чувствовала в безопасности. Кажется, он ослабел, смотрит на меня так, как я смотрела бы на него, ощущая угрозу.

— Я умру? — спрашиваю я, но уже знаю ответ.

— Подумай только: если ты умрешь сейчас, мы сможем навсегда остаться вместе в этом саду.

— Почему я должна умереть? — Я знаю, что есть причина и она не связана с проклятущим насекомым, буравящим во мне ходы. Она связана с тем, что случилось раньше, много лет назад.

Подруга склоняет голову набок, пристально вглядывается в меня.

— Ты знаешь почему… Ты убила Адо и заняла его место, вот тебе наказание.

— Я не делала ничего такого, — протестую я.

— Делала, — настаивает она. — И если ты не умрешь сейчас, однажды вы все умрете.

Запись резко прервалась до того, как начался обратный отсчет, позволяющий выход из гипноза.

Пьетро Джербер подождал несколько секунд перед тем, как снять наушники. Крики Ханны до сих пор звенели в ушах. Сейчас детскому психологу больше всего была нужна тишина. Он заметил, как напряжены у него шея и плечи, а пальцы, лежащие на коленях, крепко стиснуты.

Да, укрепился он в мысли, все началось с этого сеанса.