Голоса ночи (сборник)

 – Сама не понимаю… Ты все время смеешься, шутишь, а я сейчас пытаюсь серьезно…

– Пытайся. Попробуй.

– Какого черта? – Она завела глаза к потрескавшемуся панельному потолку. Наверху кто-то поставил музыку, одну из тех песенок, которые она слышала в ресторане, сидя рядом с новыми знакомыми. – Мама говорила, увлекайся чем хочешь, но не позволяй втянуть себя в секту.

– Какая секта? Я вообще атеист. Это же была шутка. Для мамы это тоже не все так серьезно, она любит прикидываться в чем-то убежденной, а потом всех разыгрывает и просит приз!

– Но почему ты сейчас так говорил? Я испугалась.

– Я хотел, чтобы ты задумалась о том, что творишь. Ты какая-то несчастная, загнанная. Я это сразу увидел, как только познакомился с тобой. Вроде бы все при тебе: и профессия, и внешность, и молодость. Но в то же время ты была какой-то несчастной.

Настя вскинула ресницы:

– Вот и нет. Я тогда была неодинока.

– Все знаю про твоего жениха. Он мог бы подумать, прежде чем тебя бросать.

– Ты сто раз говорила, его убили после того, как он тебя бросил.

Выкрикнув это, девушка сразу осеклась. Она подумала, что услышит в ответ очередное ироничное, деланое рассуждение о духовном просветлении, которыми так любил ее пичкать Антон. Но тот промолчал.

– Прости. – Она вновь провела по лицу рукой. – Я не в себе. Мне кажется, ты надо мной издеваешься, все время шутишь.

– А знаешь, зачем я шучу? – Антон попытался улыбнуться, но улыбка вышла странной: едва намеченной, бледной. – Я защищаюсь.

– Нет, не от кого – от чего. Мама не виновата, что ищет какого-то совершенства. У нее была не очень легкая жизнь. Папа просто посмеивается над ней. У нас в семье принято шутить, когда хочется плакать. Вот я и научился этому лучше всех. Вовсе она не едет в Тибет. А норки в горах я видел по телевизору. И к тебе никаких претензий – просто розыгрыш.

Настя подняла глаза:

– Я не думала, что ты такой. Извини. Я боялась, что и с тобой мне не удастся поговорить. Несмотря на то что ты ко мне не лез. Я думала, ты обычный парень, которому надо уложить меня в постель, и вот только после этого мы начнем общаться. А потом ты меня бросишь. – Она нервно засмеялась: – Но знаешь, с буддистом, со святым, спасающимся в норках, я бы тоже не хотела общаться. Я простой человек. Сижу на твоей шее, да еще не одна. С собакой. Ее нужно везти к ветеринару. Кормить. Покупать лекарства.

– А чем мы будем питаться? Рисовым отваром?

– И что? – Он поднял светлую бровь. – Главное – чтобы он был жив.

– Да потому, что он сам не может ничего заработать. А я могу. И… – Он подошел вплотную и коснулся ее мокрой, горячей от слез щеки. – Не чувствуй себя такой виноватой перед всеми.

– Опять издеваешься?

– Нет. И ни разу я не издевался. – Парень задумался и добавил: – Наверное, это кажется тебе по контрасту.