Голос вождя

 — А еще Виталий Дмитрич сообщил, что после войны, которую ты закончишь полковником, ты сделаешь головокружительную карьеру — дослужишься до звания главный маршал и получишь Нобелевку по физике!

Мне казалось, что гуще покраснеть у Бориса уже не выйдет… Ан нет! Вышло! Лицо Карикова приобрело какой-то запредельно-пунцовый цвет, и мне даже показалось, что в полутемной палатке стало гораздо светлее.

— Ладно, Володя, хватит нашу будущую мега-звезду смущать!

— Да, ты прав, Виталь… — кивнул Батоныч, явно наслаждаясь смущенным видом своего молодого друга. — Не будем пока про будущее, давай про настоящее! Скажи мне, товарищ старший лейтенант, что за фигня творилась сегодня в эфире? Почему мои командиры не могли связаться между собой?

— Но ведь вы, товарищ генерал, всех слышали и всем могли команду дать! — вытянувшись по стойке «смирно», сказал Кариков.

— Я — да! Но почему на других частотах сплошной треск морзянки стоял? Комбаты почти не слышали командиров полков. Я уж молчу про ротных!

— Так, товарищ генерал, немцы ведь тоже не дураки и быстро перенимают передовой военный опыт! — скривился, словно куснул незрелый плод хурмы, наш будущий маршал войск связи. — Видят, что мы их забиваем, ну и кинули нам ответочку — чуть не сотня их радистов работали телеграфными ключами на наших частотах. Как мне сказали наши радиоразведчики — просто матерились открытым текстом, суки! А один, видимо самый умный, блин, какую-то поэму Хайнриха Хайне ключом долбил.

— Чью поэму? — переспросил Бат.

— Володь, Хайнрихом Хайне эти дикари называют Генриха Гейне! — усмехнувшись, пояснил я.

— Ладно, Борис Ринатович, считай: соскочил! — недовольно поджал губы генерал. — Что хочешь с немцами делай: хоть поэму Пушкина им ключом долби, хоть русским матом крой, но чтобы в следующий раз мои ребята могли спокойно между собой общаться, вплоть до рассказывания анекдотов!

— Хорошо, попробуем… — пожал плечами Кариков.

— Не слышу, товарищ старший лейтенант! — рявкнул Бат.

— Есть, товарищ генерал, все будет исполнено! — снова вытянулся во фрунт Очкарик.

— Ну вот… Совсем другое дело! — смягчился грозный комдив. — Давайте быстро по стопочке за новую встречу и новое знакомство пропустим! А то через полчаса командиры полков на разбор полетов явятся.

На столе зазуммерил телефон. Батоныч взял трубку.

— «Высокий» у аппарата!

Батоныч как-то сразу подтянулся, выпрямился и, повернувшись к нам, прошептал одними губами:

Кариков и я тоже выпрямились, даже Светлана как-то внутренне подобралась.